Запасы очень быстро кончались. Заканчивались продукты: крупы, мед, травы, что я заваривал вместо чая. Заканчивалось, так же, железо и уголь. На все про все, не хватало ни сил, ни времени.

Зато по дому разгуливал с деловым видом роскошный петух, привезенный Гаврилой. Рука не поднималась его зарезать. Гаврил порывался открутить ему башку в тот же день, когда принес, но я не дал. Даже когда съели куриц, петух был неприкасаем. Один взгляд на него, вселял в меня необъяснимый оптимизм. Даже его бодрые вопли по утрам и вечерам не раздражали, а скорее умиротворяли.

Я не забывал и о той странной вещице, таинственном камертоне что выбросил меня в это время. Пытался разгадать символы, начертанные на нем, ставил в мастерской, то ближе к наковальне то дальше. Пытался вспомнить, на каком расстоянии от горна находился верстак в моей прежней кузнице. Но все тщетно. Чертов камертон, совершенно, не реагировал на любые манипуляции. Самые неутешительные прогнозы и опасения подтверждались на практике. Прибор, или что бы это ни было — не «фурычил».

Последняя уловка, которую я еще не пробовал применить, это удар молнии. Почему-то мне казалось, что молния должна заставить чертову железяку хоть как-то отозваться. Вся проблема заключалась в том, что в апреле гроз и молний не бывает. Но подготовиться к этому событию нужно было. Из последнего, низкосортного железа, что осталось у меня, я вытянул длинную проволоку и закрепил ее на высокой сосне что росла прямо возле мастерской. Такой громоотвод должен был обеспечить достаточно энергии для таинственной «машины времени» чтобы та, наконец, заработала! Если уж и этой энергии будет недостаточно, я даже не могу себе представить, как еще «изгаляться» над этой закорючкой. Откровенная самодеятельность, сплошные импровизации. Но, умней, ничего придумать не получалось.

У меня было произведено больше сотни наименований всевозможных изделий. Все отменного качества, начиная от еще двух хорошо выполненных арбалетов с комплектом стрел, и заканчивая самой простой крестьянской утварью, косами, серпами, топорами, вилами, подковами. Я мог предложить любому торговцу как ювелирные изделия, так и дорогое, на мой взгляд, оружие. Некоторые сделал по памяти по образу тех видов вооружения, что использовались местными, другие, так же по памяти совершенно необычные, новые. Вот только торговцы в мой лес не ломились гурьбой.

Лед на реке уже сошел. Я почти забросил работу в мастерской, больше бродил по лесу, собирал свежие березовые почки, первый березовый сок. Из-под снега уже пробивались цветы и листья мать–и-мачехи, одуванчики, ландыши. Все эти травы и дары леса потом мне здорово пригодятся. Я собирал с запасом, корзинами, мешками. Расчистил старый сеновал и все травы сушил именно там, на тонких веревках и на рамках. Благодаря энциклопедии заготавливал так же смолы, некоторые минералы, нашел огромные камни, которые почти неделю стаскивал ближе к мастерской надеясь, потом, использовать в качестве противовесов для более мощных мехов. Так же требовалось вытесать жернова для маленькой мельницы. Тратить железо для этого не хотелось. Хорошо потрудился и закончил составление карты местности, не очень точной, но хотя бы наглядной. Некий объемный макет выполненный из глины и подручных материалов. Отметил на этом макете нужные места, поляны, вырубки, особо старые деревья, овражки и болотца. Взял пробы почв в разных частях берега вокруг мастерской, прикидывая на глаз, откуда удобней будет таскать руду для изготовления крицы. На поверку мест нашлось немного, но одно, так сказать месторождение обещало приличный навар.