— Что ты знаешь о Адамас табула? — решил пойти в конкретику я, заодно пройдясь пальцами по шикарной груди узницы.

— Артефактный архив… — с трудом ответила Элен. — Его нашли в Петербурге…

— Нашли? — переспросил я, прекратив ласки.

— Одно из мест… Продолжай… Я буду говорить, только продолжай…

Ну ладно. Я в общем тоже за продолжение.

— Табула сама перемещается… — сквозь стоны говорила Элен, пока я массировал её прекрасное тело. — Двенадцать мест… Нельзя сдвинуть. Нельзя вскрыть… Одно из мест нашли, но нет… Ключа…

— Кто нашёл? Кто её ищет?

— Я их не знаю… Давай потом… Все расскажу… Но больше не могу….

Она, кажется, была на пределе. Я замирал, а Элен сама пыталась тереться причинным местом о мои пальцы. Ладно. Пора было проявить немного милосердия. Пара секунд ритмичных движений и Наумова дошла до точки. Я почувствовал прилив её силы. И живого огня будто было больше, чем раньше. Часть поглотил как обычно, а часть отложилась в метке. Та вспыхнула, раскрываясь словно бутон. Метка в виде сердечка, оплетённого терновой лозой, а внутри две перекрещенные косы, лезвия которых как крылышки выходили по бокам. Она снова была активна. Вот так эти метки перезаряжаются. Могут на расстоянии, если барышня сама себя ласкает. Или в процессе ласк со мной. Результат одинаковый. Можно опять прибегать к сокрытой в колдовском рисунке силе.

— Надеюсь, это не всё на сегодня?

Вот тебе раз. А Элен-то ещё не готова отключиться без сил. Наоборот, глаза её задорно и бодро блестели.

— Ну посмотрим, насколько ещё тебя хватит. — с вызовом заявил я, расстёгивая ремень.

Ночь выдалась бурной и долгой.

Когда Наумова таки сдалась, я вышел в кабинет и решил там остаться до утра. Визит к Саше помог, но даже так во мне бурлила агрессивная энергия. Вкус крови казался невероятно манящим… Это особенно обидно. Да не вампир я! Не хочу быть вампиром.

В тихом одиночестве кабинета я потихоньку успокаивался. Ходил туда-сюда, рассматривая картины и корешки книг. Одна привлекла моё внимание. Взял с полки и пролистал страницы, борясь с желание что-нибудь разломать. Так. Вот оно. Лермонтов, Демон. Сначала читать было очень тяжело. Мускулы против моей воли ходили ходуном. Хотелось немедленно любить или убивать, а лучше оба процесса совместить. Но постепенно страсти улеглись. Энергия перешла из активного состояния в запас, и я мог оценить поэму. Интересное произведение. Я бы даже сказал… Чрезвычайно полезное в моём деле.

'Я тот, чей взор надежду губит;

Я тот, кого никто не любит;

Я бич рабов моих земных,

Я царь познанья и свободы,