— И что же делать несчастному под этой гадской Омертой?
— Попробую что-нибудь найти. — уверила Клара. — Много книг придется перелопатить. Ох сколько времени уйдет… Сколько сил моих…
— Чего тебе надо?
— Линзу верни.
— Послезавтра.
— Подглядывать что ли собрался? — нахмурилась Клара.
— Конечно.
— Коваль… — вздохнула Гинзбург. — У тебя целый Зверинец неблагонадежных женщин, но ты умудряешься приставать к ученицам и подглядывать за персоналом. Коваль, где совесть? Куда потерял?
— Клара Иосифовна… — елейным голоском ответил я. — Нельзя запретить птице летать. Понимаете? Нельзя.
— Троном Соломона мне по лбу… — вздохнула Клара. — Ладно. Выбирай уже шмотки и порхай отседа. Завтра буду искать про твою Омерту.
Ну я выбрал шмотки и полез в окно. Удачно сложилась ночь. Ничего не скажешь.
Глава 16
Спал недолго. Пару часов покемарил и проснулся с ощущением идеальной бодрости. За окном уже светало. На тумбочке вспыхнула колдовская линза Гинзбург. Кажется, у артефакта для слежки был очень простой принцип работы: она ярко загоралась, когда в зоне её наблюдения кто-то активно двигался. Приложил артефакт к глазу. Не один я проснулся. Впрочем, Николаева за ночь поднималась раза три. Тревожно спала бывшая террористка. Садилась на кровати, смотрела в никуда, снова ложилась. Однако сейчас она таки окончательно проснулась. Наступало самое интересное… Для меня, в смысле.
Я закрыл правый глаз, целиком отдавшись созерцанию растрёпанной сотрудницы Зарницы. Она что-то искала на прикроватной тумбе, а затем…
Наконец. Девушка начала стаскивать с себя ночнушку. Я уже был готов получать эстетическое удовольствие, но в процессе переодевания Николаева отошла в сторону, да ещё и была к моему обзору спиной. Увидел только изгиб фигуры сбоку, да мелькнули её небольшие груди в прикроватном зеркальце на мгновение. Черт. Неудачное место Клара выбрала для установки своей следилки. Вот что значит — работала без моего чуткого руководства. Ладно. Я уже не мальчик из подвала, который женщин в глаза не видел. Всё это подглядывание не более чем баловство. Пора вставать и заниматься серьёзными делами.
Для начала я отправился на встречу с Рытниковым. Тот выспался заметно хуже меня, но сохранял работоспособность.
— О, Коваль. К зазнобе своей уже заходил? — спросил меня он.
— К какой из?
— Которая у нас в разработке. Остальные твоё личное дело. Наумова. Ты к ней сегодня собираешься? Она ждёт, между прочим.
— Собираюсь. Во второй половине дня.
— Ну-ну. Сил на неё оставь. У тебя на столе список вопросов. Самому всё выведывать не обязательно. Главное, чтобы она начала говорить. Нас многое интересует, но основная цель сейчас — архив секретный. Адамас табула. Мы подозреваем, что Наумова вернулась за ним. Сегодня я хочу получить точный ответ. Днём, вечером, ночью — без разницы. Но сегодня. Оперативная информация, Коваль, продукт скоропортящийся. То, за что сегодня можно убивать и умирать, завтра станет просто сплетней. Цель ясна?