Она не вызвала у меня особых эмоций. Её соратница по службе, высокая, худая, с типично крестьянским лицом тоже. Мой взгляд притянула к себе узница. Наверное, моя ровесница или чуть старше. Коса длинных светло-русых волос спадала до пояса. Грудь под грубой тканью полосатой тюремной робы поднималась и опускалась от учащенного дыхания. На щеках румянец, а серо-голубые глаза горят огнем. Удивительное дело, но выражение гнева и упрямства не лишало её лица привлекательности, а будто делало по-настоящему живой. Было выражением непокорной внутренней силы, которую я ощутил практически на физическом уровне. Руки ее сковывали железные браслеты с цепью, пропущенной через кольцо в стене. Из-за этой позы грудь ее облегала ткань одежды, бывшей на размер-другой меньше чем нужно. Тюремная роба задиралась кверху, оголяя низ живота. Свободные брюки наоборот были велики, норовя сползти по бедрам. На шее мутно блестела полоска металла. Ошейник.
— Гражданка Апраксина? — уверенным голосом спросил я у женщин-конвоиров.
— Да. Вы, кто будете, товарищ.
— Олег Коваль. Мы пока не знакомы. Меня с Подьяческой перевели и только сегодня Лев Леопольдович к делу приставил.
В голове моей всплыли названия одной из станций и имя отчество кого-то из здешних чекистов. Моя одежда, эти факты, но главным образом уверенный и совершенно обыденный голос без тени волнения сработали на отлично.
— Ну будем знакомы. — дружелюбно произнесла конвоирша. — Я Марфа Хлопчатова, а это товарищ Ольга Маляр.
— Интересно, они специально выбрали сюда баб с самими холопскими фамилиями из возможных. — прокомментировала Апраксина.
Марфа уже хотела возмутиться, но я опередил ее.
— С вами у меня сейчас будет отдельный разговор. — в голос добавились стальные нотки. Затем повернулся к конвоиршам. — Она ведь не вырвется? Надо её допросить.
— Что вы, товарищ. Ошейник титановый. Специально для ведьм. Она сейчас только ядом плеваться может и глаза таращить. Не бойтесь. Я тут ведьм и пострашнее на поводке водила.
— Как далеко плюется и насколько опасен яд?
— Да это я про ругань. — усмехнулась Марфа. — Язык у нее что помело.
— Ничего. И не таких Советская Власть исправляла. — с прищуром ответил я. — Давайте-ка мы к допросу приступим. А вы идите.
Чаю попейте часок. За часок я управлюсь.
— Пойдем, Оль. Чаю и правда страсть как охота.
Наконец мы остались наедине. Шаги за спиной стихли, а я затворил дверь на засов. Клянусь, что не открою её ни царям, ни президентам, ни Спасителю лично. Этот час мой от начала и до последней секунды.
Глава 2
— Молодая незамужняя и одна с мужчиной. — недовольно фыркнула Апраксина, звякнув цепью. — Раньше за такое можно было крепко получить от родни.