— Хорошо, что эти дикие времена прошли. — усмехнулся я, медленно приближаясь. В тишине мои шаги звучали громом.

— Ну? — с раздраженным нетерпением спросила она, переминаясь на месте из-за чего её грудь мягко колыхалась. — Где ваши вопросы?

— Вы не замужем? Стало быть, девственница?

— Издеваетесь?

— Не без этого.

— Держите свои пошлости подальше от меня!

Я ощущал в ней могущественную силу. Пока она была заперта от меня глубоко внутри. Укрыта броней из гнева, упрямства и презрения. Но я пробьюсь сквозь все преграды любой ценой. Только так смогу наконец ощутить себя живым. Насытиться и закончить бесконечную череду серых безвкусных дней, когда даже мысли ворочаются в голове словно замороженные. Нет. Хватит с меня. Я хочу жить и хочу Апраксину.

— Обычный вопрос касательно физиологии, гражданка Апраксина. — произнес я насмешливым тоном. — Вы, гражданка, не краснейте, не кипятитесь и отвечайте по существу. Я с вами пока по-товарищески. Спокойно разговариваю.

— Я вам не гражданка. — процедила девушка. — Тем более не товарищ. Для таких как вы я госпожа, сударыня, барыня если по-простому.

— Хорошо, не-гражданка Апраксина. Вы владели людьми? Мужчинами, например? Смотрели на них как на свою собственность?

— На что вы намекаете?

— Может, вам нравился какой-нибудь дворовый парнишка. Ладный, послушный, смотрящий на вас со страхом и восхищением? Наверное, приятно ощущать себя существом высшего порядка?

— Вы и ваша советская власть заковали меня в цепи, а еще и обвиняете? Какой вздор!

Я улыбнулся, кажется нащупав что-то интересное. Выдавали её не слова, а в пунцовый румянец на щеках.

— Не-гражданка Апраксина… Если вам нравилось владеть людьми, то почему же… удивляет желание других людей владеть вами?

— Вы не люди. Вы хуже, чем звери! — заявила она, краснея еще гуще. Связь между нами нарастала. Эмоции закипали.

— Даже так! — воскликнул я, щелкая сапогами и подходя вплотную, так что можно было ощутить ее запах и шептать интимно в самое ухо. — Хуже зверей… И что мы с вами сделаем, гады такие? Чего от нас можно ждать?

— Гнусные, ужасные вещи… — отвернув лицо в сторону, произнесла она. Я взял её пальцами за подбородок, поворачивая к себе.

— Еще и пошлые, да? Наверное, даже извращённые?

— Вы чудовище!

— Не спорю. — кивнул я. — Согласен быть для вас чудовищем, если это дает мне моральное… или аморальное право сделать, например, вот так…

Мои пальцы прошлись по ее животу, затем нырнув под грубую ткань тюремной робы. Какой же контраст с гладкой нежной кожей…

— Когда вы владели людьми, готов поклясться, вам хотелось сделать так с кем-то из них? Да? Только нельзя было, в прошлом барыня Апраксина. Запрещено. А я чудовище. Мне можно.