Прайс заглушил мотор, выбрался, потянулся, хрустнув спиной. В той же твидовой паре, что и в кабинете.

Поверх брезентовая полевая куртка с обтрепанными обшлагами, на ногах резиновые сапоги, на голове старая каска. К каске спереди привинчен карбидный фонарь, медный, потертый до блеска на ребрах.

С заднего сиденья он достал картонную коробку из-под виски «Олд Кроу», переложенную ветошью. Внутри, в гнездах из той же ветоши, лежали микрометр «Митутойо» в футляре, обтянутом потертым бархатом, десятикратная лупа на складной ножке, плоский стальной нож с самодельной деревянной рукоятью, штатив со стеклянными пробирками под образцы и ручной электрический фонарь на квадратной батарее.

Прежде чем войти, Прайс занялся фонарем на каске. Отвинтил нижнюю камеру, насыпал из жестянки серых катышей карбида кальция, плеснул воды из фляги в верхний бачок и завинтил.

Подождал, пока зашипит, и чиркнул кремневым колесиком у отражателя. Хлопнуло, занялось, ровный желтый язычок встал перед отражателем и потянуло чесночным духом ацетилена.

— Электрический фонарь в пещере хорош для разглядывания стен, — сказал Прайс, поправляя пламя винтиком подачи воды. — А ходить лучше с этим. Руки свободны и видно куда шире.

Ферн отпер навесной замок на стальной решетке, перегородившей устье бокового хода, отвел створку, она проскрипела на петлях, как несмазанная калитка. Прайс шагнул внутрь первым.

За решеткой кончался дощатый настил главного маршрута и начинался голый камень. Мокрый, в потеках, с натеками кальцита, наплывшими по стенам, как застывший воск.

Без туристов и без цветных лампочек в пещере слышно всего два звука, ровная капель в темноте и шипение карбидной горелки. Воздух около сорока градусов, неподвижный и сырой.

Дыхание вылетало изо рта паром и таяло в свете фонарей.

Шли вниз по уклону, пригибаясь там, где потолок опускался. Прайс ступал уверенно, нащупывая ногой сухие выступы известняка.

Он ни разу не поскользнулся, карту этой пещеры он чертил восемь лет назад и помнил дорогу лучше Ферна, тащившегося позади с большим электрическим фонарем.

У старой замуровки Прайс остановился. Кладку рабочие пробили несколько дней назад, груда выбитых известняковых блоков лежала рядом, в стене зиял неровный пролом, а за ним угадывалась пустая теперь ниша.

В пролом Прайс не полез. Его занимали края, торцы оставшейся кладки, кромки, по верху затянутые серой коркой натека.

Он опустился на колени прямо в сырую глину, поставил рядом коробку и ручной фонарь. Снял каску и отложил ее в сторону горелкой кверху, чтобы пламя не било в глаза.