Но если разглаживать свежий раствор инструментом с длинной рукоятью, он оставляет в шве свой след, как почерк. Отыщись такой след на замуровке Бэйнса, он свяжет этот инструмент со стеной крепче любого показания, которого тут все равно никто не даст.

Заплутать недолго, сказал Эрл Даллард. Холмы чужого не любят.

Я слышал, как это было сказано, так, как и задумано. Обещание подсобить по хозяйству, и упоминание насчет глухих холмов слились в единую фразу, очень гладкую, без единого узелка, к которому можно подшить протокол.

В офисе я долго сидел над блокнотом, перечитывая записи про карточку, мастерок и швы. Потом снял трубку и позвонил Ферну.

Попросил снова открыть западный ход. Он поворчал, скоро туда надо пускать туристов, пещера памятник природы, сколько можно лазить, но ключ все-таки обещал.

Дакетта я с собой не звал. Дело не было оформлено, мне просто надо проверить догадку возникшую из-за старой фотографии в чужой кухне.

Пускать эту версию по тонким стенам нашего офиса раньше времени я не хотел. Поехал один, наутро.

День стоял серый, низкий, в холмах висел туман. Хмурый Ферн встретил меня у входа, выдал ключ от решетки на боковых ходах, повторил про осторожность и памятник, ушел к себе, не желая знать, чего я там ищу.

Я натянул старые рабочие брюки поверх костюмных, проверил снаряжение. «Кел-Лайт» на пять батареек «D», запасные батарейки в кармане, кейс с пинцетом, пакетами и баночками, «Никон» со вспышкой на ремне, блокнот с карандашом в нагрудном кармане. Кассия пошла за мной.

Без туристов и подсветки пещера была черная и тихая, только привычнокапало с потолка. Я прошел главный ход, свернул в западный, отомкнул решетку ключом Ферна и прикрыл за собой.

Лаз уходил вниз под уклон, известняк под ногами скользкий и мокрый, потолок местами опускался до четырех с половиной футов и там приходилось идти согнувшись. Кассия дошла до развилки, села тут и дальше не пошла, как всегда.

Я оставил ее ждать и спустился к старой нише, вскрытой еще в прошлый раз, разобранной по блокам. Они лежали рядком в стороне, также как мы их и оставили.

Но на этот раз я искал не просто так, а конкретные доказательства. Теперь нужно было одно, следы инструмента в швах кладки по краям замуровки, отметины руки, что заглаживала раствор.

Работал я методично, дюйм за дюймом. Поставил фонарь на камень так, чтобы луч шел вдоль стены под острым, скользящим углом.

При косом свете каждая бороздка и вмятина отбрасывает тень и делается видна, чего в прямом свете не разглядишь. Я вел взгляд по шву, потом сдвигал фонарь и смотрел на тот же шов под другим углом, с другой стороны.