Среди прочего железа угадывался длинный плоский предмет с приметной рукоятью, мастерок, каким разглаживают раствор. Необычный, с непривычно длинной ручкой, такой ни с чем не спутаешь по силуэту. Инструмент каменщика.

Я отвел глаза, отхлебнул кофе и спросил Эрла что-то незначительное, сильно ли заметает дорогу зимой, далеко ли до ближайшего соседа. Он отвечал так же спокойно, не понимая, к чему я веду, и слава богу, что пока не понял.

Когда я допивал вторую кружку, Эрл откинулся на лавке, помолчал и сказал, глядя в стол, словно между прочим:

— Ты вот что, агент. Я смотрю, ты человек дотошный. Ездишь, спрашиваешь, пишешь в книжечку. — Он пожевал губами. — Работа у тебя такая, понимаю. На жалованье государственном далеко не уедешь, машину вон сменил, я слыхал, на полный привод, грунтовки наши топтать. Дорого нынче все. — Он поднял на меня спокойные глаза. — У нас тут люди по-соседски живут. Помогают друг дружке. Кто дровами, кто олениной, кто так. Ты, если что по хозяйству надо, по дому или машине, ты не стесняйся. Свои, сочтемся. Мы добро помним.

Сказано мягко, обиняком, так что и придраться не к чему. Ни озвученной суммы, ни прямого намека, просто сосед предлагает соседу подсобить.

Но за столом на минуту стало очень тихо, только ходики стучали да гудела плита. Жена замерла у плиты, не оборачиваясь.

— Спасибо, — сказал я. — У меня все есть. Жалованье казенное, мне хватает. Привычка такая, жить только на свое жалование.

Эрл смотрел на меня еще миг, потом кивнул, будто отметил что-то про себя и убрал в дальний ящик.

— Дело хозяйское, — сказал он. — Я ж по-доброму.

— Не сомневаюсь.

Я допил, поблагодарил хозяйку за кофе, а Эрла за приветливость, сказал, что вопрос, считай, прояснился и поднялся. Эрл проводил меня до крыльца, постоял, заложив пальцы за ремень и глядя, как я сажусь в машину. Собака у сарая снова зашлась лаем, рванулась на цепи.

— Заезжай еще, агент, — сказал он мне в спину, в голосе ни тепла, ни угрозы, одна ровная гладь. — Дорогу теперь знаешь. Тут у нас глухо. Заплутать недолго.

— Постараюсь не заплутать, — сказал я.

— Это хорошо. — Он усмехнулся. — Холмы наши чужого не любят.

Я развернулся во дворе, объехав ржавый «Фармолл» и поехал назад, к Озарк-Сити. В зеркале Эрл еще стоял на просевшем крыльце, маленький и широкий, смотрел мне вслед, пока грунтовка не ушла за гребень и лес не скрыл двор.

Всю дорогу до города у меня перед глазами стоял ящик на старой карточке. Длинная рукоять мастерка.

Инструмент каменщика во дворе, где помещалась контора «Диллард и сыновья, бетонные фундаменты». Само по себе пустяк, мало ли в хозяйстве мастерков.