— Дооочь? Что изменилось за три часа? Неужели старый солдат осознал свои ошибки? Или... О, так ты с дамой? Это что, новая фишка?

— Слышь, искромет, куда ты отвез Ликусю? Быстро говори, а то... Начищу я тебе морду, мусор.

— Посажу. Вот ей-богу. Законопачу суток на пятнадцать. Там быстро лечат агрессию непомерным трудом на благо общества. Неужели ты думал, что я отдам малышку в детдом, Ворон? Ты не только дятел, но и дурак. Я ж тебя знаю, как облупленного. Строишь из себя эгоиста, а сам... Квартиру в этом доме, кто нам подарил? Мальчишек лечить помогал кто? И ты думал, что мы позволим тебе совершить самую огромную дурость в твоей жизни? Эх ты, Дима. Плохо ты разбираешься в друзьях. Тоже мне брутальный подонок. Вон в коляске спит мелкая. Танька, я ж говорил. Недолго музыка играла, недолго фраер танцевал,— гудит здоровяк, обращаясь к женщине, которая спешит к нам, толкая перед собой старомодный детский «Экипаж».— Говорил же прибежит завтра. Ошибся малех. Вон, глаза то безумные какие. Поди теперь придется его отмазывать от штрафов.

— Убью, Баранов, если воплями своими разбудишь мне ребенка,— шипит она, но глаза ее улыбаются.

— А я чего? Я ж тихо. Смотри кто нас осчастливил визитом. Сам великий и ужасный Эгоистище. А вы Курочка, как я понимаю? Симпатичная. Хиленькая только. Надо быть монументальнее. Чтобы обуздать этого мадагаскарского таракана.

— Да, — улыбаюсь я, борясь с желанием броситься к коляске, в которой спит... — Почему таракана? Он же Великан.

— Пеликан он. И рыбку съесть, и... Упс. Я б сказал, да дети рядом. С тебя виски, Ворон, и хамона кило за нервы мои. Я, между прочим, в подвал за коляской лазил. Шишку вон на голове набил. Велосипед упал на башку, теперь восьмерить будет, все из-за тебя. И Танька нас супом пюре кормила, чтобы разное не наготавливать всем по спецзаказу. Гадость редкая, кстати. Тоже, знаешь ли... А Ликусе понравился суп из брокколи.

— Баран, ты рискуешь,— хмыкнул Великан. А я вдруг почувствовала себя так тепло и спокойно. И эта перепалка дружеская... Нет, Дмитрий не эгоист. У них не бывает таких замечательных друзей. Он большой, запутавшийся мальчик. И я его... Я его люблю. Люблю.

— Хотя, ты знаешь, никакой ты не Баран, — улыбнулся Великан, приобняв меня за плечи. И коляска уже у него в ручищах. Наша принцесса спит, надув розовые губки, завернутая в смешной голубой плед, украшенный медвежатами. Она красивая, самая лучшая на свете девочка. Моя маленькая крошка. Наша.

— Только попробуй, скажи, что я мусор,— хмурится друг Дмитрия. Мальчишки, которые трутся рядом, забросив свое увлекательное занятие, тоже насупились. Надо же, они копия своего отца. И вырастут такими же добрыми, хорошими мужиками, способными сострадать и прийти на помощь.