Девчонка замерла на месте и уставилась на меня своими глазками, похожими на маленькие незабудки, когда я разлепил липучки на ее подгузнике. С трудом разлепил, между прочим. Запутался в дурацких застежках. Боже, как существо с таким ангельским взглядом могло исторгнуть из себя столько...

Хорошо, что я не успел поужинать. Желудок взвился к горлу, словно ракета Союз. В голове заколотили два огромных молота.

— Гу-гу,— хихикнула кукла-убийца бородатых идиотов, и засучила своими беспокойными конечностями, чем привела меня в подобие разумного существа. Черт, у меня высшее образование, я финансист, бизнесмен, жесткий делец, как говорят окружающие меня люди, по головам которых я прошел не задумываясь даже на долю секунды. А спасовал перед мелкой вонючкой, как сопливый долбач.

— Ну все,— прорычал я.— Это война. Я тебя сейчас отчищу, потом накормлю. Даже если для этого мне придется продать душу омерзительному демону-младенцу, твоему адскому коллеге. А потом...

Да не знал я, что потом. Точнее знал. Письмо, нераспечатанное, так и осталось лежать на столике в холле. Мелкая курочка права, прятать голову в песок, последнее дело. Жопа в этом случае остается незащищенной, а это редко когда остается без последствий.

Черт, и чем же я должен отчистить крошку?

— Да твою ж мать, ты гадкая, мерзкая, вонючая...

— Агугу,— сморщила мордашку малышка. Я вздохнул, содрал с себя футболку и принялся за грязную работенку. К концу процедуры мне казалось, что я отпахал две смены ассенизатором. Вонью пропиталась каждая клетка моего существа.

— Помыть бы тебя,— промельк моего здравомыслия я тут же задвинул подальше. Что там делала снегурочка? Схватил стоящую рядом баночку и потряс над мелкой вонючкой. Неплотно закрытая крышка отвалилась, и в воздух поднялось отвратительное облако белого порошка. Я чихнул так, что показалось мне разорвет морду. Девчонка взвыла, словно ее зад присыпали не тальком, а кайенским перцем.

— Ненавижу. Ненавижу тебя, мелкая вонючая тварь,— проорал я, пытаясь проморгаться. Глаза заволокло молочной пеленой. Не хватало ослепнуть еще. — Никогда, слышишь. Я клянусь всеми богами, никогда я не одурею настолько, чтобы захотеть иметь детей.

-Аааааа,— надрывно заверещало существо, на которое я истерически пытался нацепить гребаный подгузник. Задрыгалось, словно в это не младенец, а одержимый бесами грешник. Того и гляди вырвется и поползет по стене. Я наконец то справился с уродскими липучками на непромокаемых штанишках, даже немного сплясал от счастья. Подхватил девчонку под мышки... Гребаные штанишки упали к моим ногам, на мое голое пузо потекло что-то горячее. Девчонка явно бракованная. Черт, она меня что.... Ооооо.