— Бугук,— где-то за пределами вселенной, пыхнуло своим слюнявым ротиком мелкое исчадье, разбив в миллиард осколков странный миг моего счастья.

— Пустите. Ну... — простонала Курочка. Черт, тренировочные штаны стали мне малы. Мне же не нравятся такие доходяги. Знайки зазнайки, нищие, но гордые. И мелких соплячек я ненавижу. И гребаный праздник, в который сбываются желания.

— Ты просто огонь,— выдохнул я, противореча всему, что успело промелькнуть в моем воспаленном мозгу. Дурак дураком. Но ее глазюки таким пламенем полыхали, что мне страшно стало.

А теперь? Я сплю на проклятом диване, больше похожем на раскаленную дыбу. Точнее пытаюсь спать, потому что... У меня больше нет нормальной жизни. И ноги торчат из-под пледа, как у дурака — медвежонка, кровать у которого отняла наглая Машенька. Ступни мерзнут, в голове мутный туман. А еще... Я наверное все же сойду с ума, и исполню желание дурочки — снегурочки. Только совсем не так, как хочет она. И уж совсем не так, как хотел я до сегодняшнего вечера. Не знаю зачем, но... Но... Но... А теперь спать, спать.

Я проснулся от тишины. Да, такое со мной впервые случилось за последние много лет. Раньше я никогда не ценил спокойствия и безмятежности. Но сегодняшнее безмолвие звенящие меня насторожило и испугало. Черт. Неужели девка сбежала, прихватив с собой реву? Ну дура она тогда.

Сполз с дивана, хрустя позвоночником. Эдак я скоро превращусь в шахматного коня. Завтра должны привезти кровать для захватчиц. Дожить бы.

Метнулся в прихожую, на ходу пытаясь сообразить, что делать. Уперся взглядом в листок бумаги, приклеенный к зеркалу.

«Хоть вы и придурок, но все же. Вы так безмятежно спали, что мы с крохой решили дать вам возможность отдохнуть. Ушли гулять. Завтрак в кухне. Соня»

От души отлегло. Надо же, заботливые. Стоп, а как же эта доходяга выперла коляску. Я, здоровый мужик, все время переживаю, что у меня грыжа выпадет, когда волоку «мазератти» для младенцев. Господи, да меня это вообще не должно колыхать. Я хозяин, курочка — прислуга. Все правила соблюдены.

Прошел в кухню. Уставился на тарелки, накрытые салфетками. Бабушка тоже так оставляла еду маленькому Диме. Накрывала и уходила.

Тарелка с кашей, с которой плавает маленький, оплывший кусочек масла. Рисовая, как в детстве. Я ее обожал. Бабушка присыпала ее сахаром. И это было, было... Яйцо в подставке, гренка, чашка с кусочком сахара внутри. Я так не завтракал очень давно. Проглотил кашу, борясь с желанием вылизать до блеска тарелку. Яйцо, в всмятку. О боже.

«Ты должен исполнить ее желание» — прохрипел внутренний голос.