Свечи на столе, елка в табуретке, обвитая мигающей гирляндой, пузатые бокалы, которые я нашла в кухонном шкафчике, белые салфетки и даже веночек с омелой, тот что положили в пакет с продуктами в подарок. Настоящий праздник. И Людоед, прикладывающий бутылку с шампанским к огромному красному пятну на лбу, не испортит этого предвкушения, что в новом году все станет лучше, чем было. Что я наконец то смогу исполнить свою мечту.

— У этой вонючки удар, как у Тайсона,— пожаловался Дмитрий Олегович, глядя, как я старательно вывожу буквы на клочке салфетки. Бумаги я не нашла, а просить рассерженного до состояния кипящего самовара, мужика о такой малости я постеснялась.

— Вы бы открыли шампанское. Скоро желание загадывать.

— Ты все таки решила отравиться? — ощерился мужик, отлепив от своей травмы бутылку.— Детка, я могу без вот этого вот всего сделать тебя чуть более счастливой,— содрал с горлышка блестящую фольгу.

— Я сама справлюсь,— не очень то веря себе, вздохнула я, глядя, как откручивает проволочку мой начальник.

— Ну, была бы честь предложена.

Бумммм. Мне показалось, что мир взорвался миллионом радужных искр. Взвыла Ликуся, голос Великана стал далеким. Я осознала, что от чего-то валяюсь на полу.

— Страйк. Я отомщен. Курочка, мы теперь с тобой будем, как Шерочка с Машерочкой. Или Индусы, они зачем — то себе рисуют красные пятна.

— Что это было?— простонала, болтая головой, как старая кляча, которой зашорили глаза.

— Пробка от шампанского. Прости, я не хотел,— улыбка на физиономии Дмитрия цвела, как роза в мае. Врет. Или нет? — есть у нас еще пять минут. Иди приложи что-нибудь к голове, я займусь ревой. Эй погоди. На полу посмотри...

— Что? Зачем? Пробка потерялась?

— Нет, вдруг мозг у тебя через ухо выпал. Мелкие вещи от падения порой вываливаются из отверстий, — захохотал мерзкий Людоед.

Да, наверное выпал. Наверное у меня его и не было никогда. Иначе, чем объяснить то, что потом случилось? Безумием? Умопомрачением? Чем?

Я вернулась в комнату почти к бою курантов, удивляясь тишине. Посмотрела на Дмитрия, сидящего на диване и держащего на руках маленькую крошку. Он что-то шептал, я не разобрала, но девочка восторженно внимала каждому шипящему звуку. И я вдруг поняла, что желание, написанное мною на клочке салфетки, такое незначительное. Потому что оно только для меня. Потому что...

— Эй, ты чего там? — спросил Великан, проследив, как я бросилась к столу. Надо быстрее написать новое. Осталось очень мало времени.

— Я решила переписать свое желание,— промямлила я, понимая, что не успеваю. Первый удар самых волшебных часов уже прозвучал.