«И что должно произойти, когда границы рухнут?»

«Столкновение миров, сопряжение сфер, катастрофа, масштабы и последствия которой сложно предсказать. Но в наиболее вероятном сценарии всему живому в вовлеченных в катастрофу мирах придет конец».

«А в менее вероятном?»

«Какая-то жизнь все-таки останется, но не в той форме, которую мы знаем. Однако, я должен сказать, что я оцениваю возможность этого, как крайне невысокую. Скорее всего, миры просто разлетятся на осколки, которые будут висеть в безжизненной пустоте».

«И, по вашим оценкам, когда это должно произойти?»

«В течение ближайших двадцати лет».

«Это довольно долгий срок».

«Для тебя и таких как ты. Для нас же это просто небольшая отсрочка».

«Можно что-нибудь сделать, чтобы предотвратить катастрофу?»

Мне казалось, я уже знал ответ на этот вопрос. Он же говорил о «слишком поздно», но чем черт не шутит. Возможно, какие-то варианты все-таки остались.

Почти всегда остаются какие-то варианты.

«Полностью исключить такую вероятность уже нельзя, но, чисто теоретически, если закрыть портал в течение ближайших двух-трех лет, то возможно, я повторяю, только возможно, количество червоточин пойдет на спад и границы между мирами сумеют восстановиться.»

«Это не очень похоже на 'ничего нельзя сделать».

«Есть, знаешь ли, некоторые нюансы, которые делают эту задачу, мягко говоря, трудновыполнимой», — сказал он.

«Например, какие?»

«Портал надо закрывать с этой стороны, потому что оборудование, которое поддерживает его работу, находится в вашем мире. А когда мы приходим в ваш мир, мы уже несвободны в своих решениях и поступках. Кроме того, оборудование находится в запретном городе, под защитой, которую не преодолеть никому из местных, и последней линией его обороны, до которой, как я повторюсь, никому из местных не добраться, даже если они соберут целую армию из того, что осталось, является сам император. Который, как я опять же хочу напомнить, самый могущественный человек на земле, и не только потому что он наделен абсолютной властью в Империи».

«Цинты знают?»

«Понятия не имею. Возможно, знают, возможно, нет, возможно, глядя на множащиеся по всему миру червоточины, они стали о чем-то догадываться.»

«Неужели вы не пытались им рассказать?»

«У порабощенного демона нет свободы воли», — напомнил он. «Да и вряд ли бы цинты стали нас слушать. А если бы и стали, то не поверили бы нашим словам, полагая, что мы просто хотим сохранить остатки своей цивилизации. Они не пойдут на добровольное закрытие портала, ибо видят в нем источник своего могущества, а потому им суждено бороться с симптомами, а не причиной болезни, которая станет для них летальной. И не только для них».