В его словах был резон, и если бы мне была потребна причина для бездействия, я бы без труда нашел ее здесь.

Может быть, еще и найду. После того, как тщательно все обдумаю.

«Ты считаешь цинтов своими врагами, так почему бы просто не позволить им умереть?»

«Может быть, потому что вместе с ними умрут и все остальные?»

«Такова цена победы».

«Это такая себе победа, весьма сомнительная», — сказал я: «И вопрос в том, имею ли я вообще право заплатить такую цену».

«Выживание вида? Я думал, ты будешь выше этой абстракции».

«Это не такая уж абстракция», — сказал я: «Если я оказался здесь из-за истончения границ, о котором ты говоришь, это значит, что мой мир где-то рядом, и он тоже находится под угрозой. Вместе с государем и империей, которой я присягал, и с населением, которое я призван оберегать»

«Это казуистика. Ты ведь и понятия не имеешь, угрожает опасность твоему миру или нет».

«Но это не та вероятность, существованием которой можно пренебречь».

«И мы снова возвращаемся к вопросу „что делать?“. Если ты так сильно заинтересован в предотвращении катастрофы, то полагаться на откровения с Ван Хенгом нельзя, ибо риск такого шага запределен, а эффективность весьма сомнительна. Но что еще ты можешь предпринять? Не собираешься же ты в одиночку штурмовать Запретный Город?»

«Пока ты не сказал, я об этом и не думал».

«А я ведь пошутил».

«А я — нет».

По сути, для меня ничего и не изменилось.

Цинты остались моими врагами и их империю все еще нужно было сокрушить. Разве что временные рамки чуть сдвинулись, если раньше в моем распоряжении был десяток лет до истечения кабального контракта с Ван Хенгом, теперь же в запасе оставалось всего два-три года.

Не так уж много, если иметь в виду масштабы стоящих передо мной задач и полного непонимания, как эти задачи решать.

«Но ты лучше сдохнешь, пытаясь, чем отступишься, правда?» — видимо, я опять думал слишком громко. «Потому что самурай всегда выбирает путь, ведущий к смерти?»

«Мой вариант все равно мне нравится больше твоего».

«Если ты думаешь, что сможешь снова найти лазейку, то сильно вряд ли. На этот раз ты умрешь навсегда»

«Спасибо за предупреждение».

«Но ты к нему не прислушаешься».

«Я никогда и не рассчитывал жить вечно. Но славная смерть лучше жалкой жизни».

«Удивительно, как люди с подобной философией умудряются оставлять потомство и продолжать свой род. Или линия Одоевских зашла в тупик именно на тебе?»

«Это риторический вопрос, или мне стоит познакомить тебя с воззрениями моих предков?»

«Риторический», — поспешно сказал он. «К тому же, отведенное для светских бесед время истекло. Мы уже приехали».