Около фургона нас ждали трое людей, напоминающих то ли геологов, то ли заблудившихся грибников. Они носили походную одежду со множеством карманов и по их физиономиям плакала бритва.

Мы вышли из машины и меня обыскали. Несколько раз, и вручную, и при помощи металлодетекторов, и еще сканером каким-то по телу провели. Впрочем, Глеб подвергся той же процедуре, а вот на Кристину никто внимания не обратил, и нетрудно было догадаться, почему.

Потому что дальше она не поедет.

Удостоверившись, что все чисто и ничего опасного при нас нет, один из грибников указал на боковую дверь фургона. Внутри все было обставлено по-спартански. В задней части машины лежало несколько коробок и металлический ящик с инструментами. Сидений не было, вместо них на пол бросили пару матов.

— Извините за отсутствие привычного вам комфорта, ваше благородие, — усмехнулся Глеб.

Я пожал плечами, влез в машину, уселся на мат и прислонился спиной к стене. Глебу явно невдомек, что значит быть аристократом в моем родном мире. Или он думает, что всех офицеров российской армии подвозят к линии фронта на лимузинах и личных самолетах? Я был солдатом, и мне доводилось передвигаться в гораздо менее приспособленных для перевозки людей транспортных средствах и в гораздо более неприятных условиях. Здесь нас по дороге хотя бы не обстреляют.

Глеб и один из грибников тоже разместились в грузовой части и задвинули боковую дверь. Зарычал двигатель. Тяжело переваливаясь на кочках, машина выползла на дорогу и встала в колею, после чего движение стало чуть более плавным.

— Мы же движемся в обратную сторону, — заметил я. — Почему нельзя было устроить пересадку на трассе?

— В целях безопасности, — пояснил Глеб. — Мы не должны привлекать к себе внимания.

— Что ж, понятно, — сказал я.

По моему мнению, фургон, ожидающий где-нибудь на заправке, у придорожного кафе или даже на стоянке большегрузов привлекал бы меньше внимания, чем фургон на проселочной дороге в лесу, но им, несомненно, виднее.

Любители, как я и говорил. Все эти протоколы безопасности имели значения только для их собственного успокоения, и никакой другой пользы они не несли. Ван Хенг уже их переиграл.

Через несколько мучительных минут мы выбрались обратно на трассу и фургон начал набирать скорость.

— Далеко еще? — поинтересовался я.

— Несколько часов, — сказал Глеб. — Зависит от дорожной ситуации.

— Вот и чудненько. Не возражаете, если я посплю?

Они не возражали. Грибник подвинулся, чтобы я мог лечь, я растянулся на полу, заложив руки за голову и закрыл глаза. Спать мне не хотелось, мне хотелось их подразнить. Пусть видят, насколько я спокоен.