Женщина возраста, когда давно замуж пора, одетая в пестрое летнее платьице и красные босоножки, вздрогнула и поджала губы.

— Я? Почему я? Елена Павловна же главбух, — она посмотрела на полную тетушку с узлом на голове.

Та, услышав свое имя, поспешила выскользнуть из кабинета с проворством «золотой» антилопы. Видно, тоже умела монеты метать и не хотела светить этим перед оперуполномоченным ОБХСС.

— Вы присаживайтесь, — я прикрыл дверь за «беглецами» и сам расположился за широким столом Елены Павловны. Он выгодно отличался от остальных маститым окрасом полировки и наличием набора для письма из глянцевого камня с прожилками.

— Я по поводу Черпакова. Кто еще, кроме вас, знал о его махинациях с лако-красочными материалами?

— Никто… — пролепетала женщина, испуганно сложив руки на пышной груди.

В точку попал. Что еще можно было воровать на фабрике музыкальных инструментов, не струны же.

— То есть, и я не знала, — опомнилась Захарова.

— А почему сказали, что никто не знал? Будто вы в курсе были его покусительств на имущество фабрики.

Маша залилась краской и сморгнула наворачивающуюся слезу.

— Слухи просто ходили. Вот и все. Вадим Прохорович на хорошем счету был. Может, завистники его и оговорили, — девушка стала накручивать на палец локон роскошных золотистых волос.

Врать начала. Сейчас следующий этап будет.

— Какие отношения у вас с ним были?

Маша незаметно выдохнула и потребила мочку уха. Переход с товарно-материальной темы на личное немного подбодрил ее, страх чуть отпустил. На то и был мой расчет. Спроси я ее сразу в лоб о лобызаниях с Вадиком, хрен бы она мне что сказала. А вот теперь соловьем запоёт, лишь бы я больше не задавал неудобных вопросов по накладным, актам и прочим приемкам и передачам.

— Ухаживал он за мной. Один раз в кино сходили.

— Что рассказывал?

— В Ялту звал, колготки подарил, — повела она плечиком.

— А вы? — прищурился я.

— Мне не восемнадцать, — вздохнула девушка и поправила волосы. — Не по пути мне с ним.

Во время разговора я незаметно рассматривал окружающую обстановку. На стуле Маши висит женская сумочка из советского кожзама, сшитая под кожу друга Чебурашки. Сумочка открыта. Я чуть вытянул шею и заглянул внутрь. В ней виднеется узнаваемая белая пачка сигарет с синей надписью. Букв не видно, не разглядел, но заметно, что их всего две. По-любому это «ВТ». Эти сигареты из всех популярных в Союзе болгарских «Родоппи», «Опалов» и прочих «Стюардесс» (в простонародье «Стерва») немного особнячком держались. Хоть и считались самыми пафосными и цивильными, но носили прозвище неприглядное: «БТ» — бычки тротуарные. Стоили они к концу 80-х целых восемьдесят копеек. Если фабричная бухгалтерша курит такие, значит, не бедствует.