— Добро, бывай, Курсант. Кстати, слышал про Зинченко-старшего?

Я удивился, как спокойно Гоша произнёс это имя.

— Нет, а что?

— Расстреляли гада.

— Туда ему и дорога, только на нем же один труп был? За такое, вроде, не расстреливают.

— Умышленное убийство при отягчающих обстоятельствах суд усмотрел. Потому как делишки сыночка прикрывал. А это — вышка. Так что Зина полностью отомщена, — голос из трубки дрогнул. — Спасибо тебе еще раз, Курсант… Бывай…

— Пока, — я положил трубку, когда из нее уже раздавались гудки.

Куда пропал мой отец? На душе скребли кошки. Не просто так они скребут — закапывают то, что нагадили…

Слова Гоши про излучение совсем меня озадачили. Что такого батя мог узнать? В СССР не было ядерных катастроф. Их замалчивали. Не смогли замолчать только Чернобыль, и то из-за масштабов последствий. Но до сих широким массам ничего не известно, например, про Кыштымскую катастрофу, она же авария на химкомбинате «Маяк», что случилась в конце пятидесятых в закрытом посёлке Челябинск-40, который даже не отмечен ни на одной карте.

Там на секретном военном заводе ядерные заряды для атомных бомб собирали. Ядерные отходы хранили здесь же. Одна из емкостей с отходами однажды не выдержала и взлетела на воздух. Перегрелась, вроде, из-за неполадок в системе охлаждения, одарив местность 20 миллионами кюри радиоактивных веществ. Радиоактивное облако прошло над Челябинской, Свердловской и Тюменской областями, образовав так называемый Восточно-Уральский след, который и ныне живет да здравствует и медленно убивает людей, ведь период полураспада изотопов — треть столетия, а их милую привычку накапливаться в костях и влиять на костный мозг никто не отменял.

Конечно, по-тихому были эвакуированы десятки деревенек, а все произошедшее контора немедленно засекретила. А светящееся радиоактивное облако выдало за северное сияние. Северное сияние, мать его, на Урале. Нет, оно там бывает раз в триста лет, но не в таких масштабах. Специально для подтверждения такой утки газета «Челябинский рабочий» в то время выдала эпическую заметку об уникальном явлении, прекрасном полярном сиянии, что чудесным образом пришло в их края. Только большинства населенных пунктов, над которым просияло чудо — давно уже нет. Жители были переселены, а животные убиты. Этот случай я хорошо помнил еще из прошлой жизни. Мне его рассказывал сослуживец, который в шестидесятых был маленьким мальчиком и любовался на это самое сияние. Дожил он до сорока, а потом сгорел как свеча. Лейкемия догнала его спустя почти тридцать лет.