И тут еще один из богомолов сумел-таки допрыгнуть до нашего броневика.

Тварь была просто огромной — метра три в длину, не считая сложенных крыльев. Хитин отливал болотно-зеленым цветом с черными разводами, покрытый какими-то наростами и шипами, которые выглядели острыми как бритва. Но самым страшным была голова — непропорционально большая даже для такого тела, с челюстями, способными перекусить стальную балку.

Монстр приземлился прямо передо мной, и от удара броневик качнулся. Вонь ударила в нос — смесь тухлятины, кислоты и чего-то неописуемо чужеродного. Богомол повернул голову с механической точностью хищной машины, его глаза зафиксировались на мне.

Существо щелкнуло челюстями в сантиметре от моего лица, и я почувствовал ветерок от смыкающихся лезвий. Еще чуть-чуть — и моя голова покатилась бы по броне отдельно от тела.

— А-а-а-а! — вырвался у меня совершенно не героический вопль.

Я инстинктивно шарахнулся назад, теряя равновесие. Ноги подкосились, и я рухнул на спину, врезавшись в сидящего позади Толика.

«Все, конец», — мелькнула паническая мысль, пока я лежал на спине, глядя на нависшего надо мной монстра. — «Сейчас эта тварь сожрет меня, и бабуля даже не узнает, где могила ее непутевого внука. Хотя какая могила — от меня сейчас останется только мокрое место на броне».

Богомол поднял переднюю конечность-косу, готовясь нанести смертельный удар. Я видел, как солнечный луч отразился от острого как бритва края, и успел подумать, что это довольно красиво для орудия убийства.

Но смерть не пришла. Вместо этого над моей головой пронеслась тень, и между мной и монстром встал Капеллан. Он двигался с такой скоростью, что мой мозг просто не успевал обрабатывать его перемещения — только что сидел рядом, и вот уже стоит, загораживая меня своим телом.

Плазменный штык-нож на его винтовке вспыхнул ослепительно белым пламенем, температура которого плавила даже закаленную сталь. Капеллан не стал ждать, пока богомол атакует — он сам бросился вперед с яростью берсерка.

Раскаленное лезвие вошло в голову монстра как нож в масло, прожигая хитин и плоть. Раз! Удар снизу вверх, пробивающий нижнюю челюсть. Два! Горизонтальный разрез, отсекающий половину головы. Три! Прямой выпад в то место, где у богомола должен быть мозг.

Капеллан наносил удары, превращая голову твари в дымящееся месиво. Воздух наполнился вонью паленого хитина и жженой плоти. Брызги зеленоватой крови шипели на раскаленном лезвии, превращаясь в пар.

Туша богомола дернулась в последней конвульсии и начала заваливаться набок. Капеллан ловко отскочил, избегая падающего тела. Мертвая тварь соскользнула с брони и исчезла под колесами с мерзким хрустом ломающихся конечностей.