— Ты же понимаешь, что тебя слышат? — поинтересовался Арван.

— Я назвала его сильным, — пожала плечами Кьяра.

Наконец, они уткнулись в тяжелые кованые двери с громадными кольцами-ручками. Стражники остались внизу: похоже, так высоко подниматься им было запрещено.

Кьяра, шедшая первой, без сомнения толкнула тяжелые кованые полотна внутрь — и, неожиданно пошатнувшись, упала бы на пол, если бы Арван не успел подхватить ее за пояс. В голове шумело, словно кто-то одномоментно выкачал из нее все силы, превратив тренированное тело в тряпичную куклу.

— Что за… — выдохнула она, пытаясь прийти в себя.

— А, это спинель, — раздался бодрый голос Тана. — Так и знал, что мне не почудилось ночью. Ты шепчущая. Сажай ее сюда, — обратился он к Арвану, указывая на массивное и выглядящее на удивление удобным кресло. Арван аккуратно опустил ее на волчью шкуру, покрывавшую сидение, и застыл между Таном и Кьярой. — И прочь! Нам нужно поговорить наедине. Ты что, не слышишь меня, парень?

Кьяра поспешно встретилась взглядом со стражем и кивнула: ей ничего не угрожало — мощный торс Тана спеленывали светящиеся полотна, и вряд ли он мог двигаться быстрее нее, несмотря на то, что здоровым был сильнее и ее, и Арвана, и, несмотря на широкие плечи и бугрящиеся мышцами руки, оказался еще и более ловким. Арван медленно отступил в темноту лестницы. От Кьяры не укрылось, как он взялся за кольца дверей — через рукав — и от Тана это не укрылось тоже.

— Он старше вас вдвое, — сказала Кьяра жениху, поняв: скрывать, что и Арван шепчущий, больше нет смысла.

— Да хоть вчетверо, — зло ответил Тан, подходя к креслу. Двигался он рвано, неуверенно, плетения исцеляющих заговоров, обхватывающих его живот, мерцали под тонкой рубашкой. — Безымянный слуга. Когда мы поженимся, его не будет. Не думай, что я забыл, как он посмел поднять на меня руку.

Кьяре захотелось огрызнуться, но она остановила себя. «Я не выйду за него, — напомнила она себе. — Ни за что. Нет смысла говорить о том, что он не посмеет выгнать моего друга, и что Арван был в своем праве. Все это не имеет значения».

Вместо высказывания вертевшихся на языке колких возражений Кьяра сделала вид, что ее интересует убранство покоев Тана. Мебели почти не было, и пространство просматривалось до самых стен, так что она видела шесть окон, располагавшихся полукругом. Спальня занимала весь этаж, как и пиршественная зала внизу, и была чуть более уютной, чем лестница. По крайней мере, пол здесь все-таки укрывали толстые ковры, а в камине горел огонь. Видневшаяся из-за квадратных каменных колонн большая кровать не имела балдахина, а на стене над ней висела самая настоящая картина — какой-то умиротворяющий пейзаж. Тяжелые шкафы, стоявшие вдоль скругленных стен, были из железного дерева, а их дверцы мерцали цветным стеклом. Даже люстра выглядела довольно обычно: большое кованое кольцо, обвитое чугунными стеблями и листьями.