Теплицы находились в стороне от основных построек дворца, и народу здесь почти не было, только любители тишины и одиночества иногда гуляли между полузаброшенными оранжерейными домами по заросшим дорожкам. Здесь было очень тенисто и восхитительно прохладно летом, но сейчас, когда высокие, оплетенные вьюнком деревья скинули листву, а снег еще не выпал, стало по-осеннему печально. Плющ, застилавший высокие окна уже не используемых теплиц, придавал им вид неземной, стекла чуть бликовали на солнце, а промерзшая земля под ногами хрустела при каждом шаге.

Действующие оранжереи едва заметно светились: красный ореол выдавал наличие магической защиты. Здесь, во дворце, магию хоть и почитали, но предпочитали делать максимально явной. Каждое заклинание оставляло долгий красный ореол места, где оно было произнесено, а если кто-то использовал тайный язык, то срабатывала тревога — и люди Олтара, сильные шепчущие, почти сразу оказывались рядом с тем, кто творил заговор.

Лиамея осмотрелась: скрытая за зарослями падуба небольшая теплица, обычно краснеющая сквозь колючие листья, сейчас не светилась.

Когда женщина вошла внутрь, все еще гоня от себя ощущение, что совершает что-то запретное, то задохнулась от неожиданного парного, плотного водой и горячего воздуха. Лиамея аккуратно прикрыла за собой дверь — тепло не стоило выпускать наружу, — и тут же сбросила теплый плащ. Справа от входа были навалены какие-то доски, и поверх них уже лежала шерстяная накидка. Лиамея аккуратно сложила свой плащ, чтобы мех не касался земляного пола, и пошла внутрь, засучивая широкие рукава тяжелого платья. Лицо почти сразу покрылось испариной, и дышать было непросто.

Ее окружали растения, которых она, выросшая в Белых землях, никогда не видела: многоярусные голые стволы, взрывающиеся зеленью где-то под высоким потолком, обвивали толстые, покрытые мелкими листиками и какими-то коричневыми паутинками лианы, на которых, в свою очередь, росли разные цветы. По бокам от петляющей в этой чаще узкой дорожки текли ручьи, иногда расходившиеся небольшими озерцами, в которых вольготно себя чувствовали как кувшинки, так и мелкие, похожие на помесь лягушки и тритона животные и целая куча мошкары. Над головой чирикали разноцветные птицы, и это удивило Лиамею больше всего.

Она вгляделась в стрельчатый, глухой потолок, по которому тоже стелились лианы.

— Добрый день! — звонкий девичий голос заставил Лиамею вздрогнуть. — Я невероятно рада, что вы женщина.

— Почему? — обернулась Лиамея и тут же поняла: навстречу ей вышла молодая девушка, одетая настолько смешно и неприлично, что женщина даже растерялась.