На площадку, не замечая Дэмина, вышли еще четверо, затем еще трое. Девять мудрецов. Этого было достаточно.

— Всему свое время, — нарушил великий лекарь тишину, окрашенную ужасом рассматривающих синие лица своих марионеток пар-оольцев. Он говорил на пар-оольском бегло, почти без акцента, так что дернувшиеся от неожиданности мудрецы сначала не поняли, кто к ним обращается. Дэмин снял иллюзию, но прежде, чем раздались возгласы, все девять темнокожих мужчин упали на песок, не способные вдохнуть. — Один заговор, один шарик спинели от ваших марионеток — и двое из вас умрут, — скучающе оповестил их Дэмин. — Дернется еще кто-то — умрут следующие двое.

Все они были хорошо защищены от заговоров: короткие жилетки покрывали медные и бронзовые артефакты. Но Дэмину, уже в подробностях рассмотревшему их хрупкие оболочки, не нужны были заговоры, и хотя спинель экранировала мудрецов, свободной поверхности кожи хватало, чтобы запустить нужные процессы.

Похоже, лекарей пар-оольцы видели впервые.

— Лик смерти, — прошептал один из пленников, не сберегая дыхание. — Чего ты хочешь?

— Рыжеволосая девушка в красном кожаном костюме. Вы захватили ее днем. Где она? — Внутри все сжалось, ожидая ответа.

Дэмин дал пар-оольцам вдохнуть — обогащенная кровь понеслась по жилам, — и снова, ядом пуская рябь по мелким, тянущимся от кожи сосудикам через крупные и самые широкие, слепил спазмом легкие.

Шепчущие безынициативными куклами толпились вокруг. Глаза их были абсолютно пустыми. Дэмин оглядывал одинаковые, бесстрастные лица, но Кьяры не видел.

— Почти все только что ушли, — с трудом проговорил пожилой мужчина в ярко-желтом платье. — Осталось мало… народу. Женщин тоже почти нет. Все у дверей обители скверны.

Если Кьяру перебросили в мясорубку Приюта… Об этом даже думать не хотелось.

— Сюда всех, кто остался, — распорядился Дэмин, сжимая зубы так, что стало больно.

И тут же отовсюду побежали марионетки женского пола. Похоже, пар-оольцам было все равно, кто нужен, они гнали к Дэмину всех. Грязные, истерзанные, зачастую в рваной одежде, покрытые неровным слоем грязи женщины разных возрастов и с сероватыми от песка волосами всех цветов окружили Дэмина. Лекарь всматривался в их несчастные пустые лики.

Когда он осмотрел всех, повернулся к пар-оольцам, и те что-то прочли в его лице, отчего забились на песке яростнее.

— У меня была еще одна, — прохрипел молодой невысокий пар-оолец. — Отпусти! Не могу говорить!

Похолодевший Дэмин позволил парню счастливо задохнуться и с удовольствием закашляться ощущением отступающей смерти, а затем чуть тронул сердечную жилу, чтобы поторопить.