Следующей, кто по моему вызову робко появилась на льду Марьиной Рощи, стала Татьяна Лихарёва. С этой шестнадцатилетней девчонкой мне повезло просто сказочно — у неё была потрясающая, редкая спортивная интуиция, она схватывала любые мои сложные замечания буквально на лету. Стремительная, удивительно быстрая и прыгучая девочка. Едва я впервые увидел её природную, легкую манеру катания, в моей голове мгновенно, как щелчок, зазвучала песня «Три белых коня».
Работать с Таней было одно удовольствие: любые каскады, вращения и затяжные спирали под этот весёлый, летящий ритм накатывались с первого раза. Но главной нашей изюминкой и секретным оружием против иностранок должен был стать безупречный тройной тулуп. Самым важным и кропотливым делом при работе с Лихарёвой была ювелирная постановка новой техники прыжка — я заставлял её беречь инерцию, правильно группироваться в воздухе и жестко держать ось. Мы ковали будущую мировую чемпионку.
Мой следующий сольный выход на лёд Марьиной Рощи состоялся под взрывной, искромётный аккомпанемент «Хавы Нагилы». В этой программе не было места паузам — одно сплошное, непрерывное и стремительное движение, в которое я филигранно вплёл традиционные еврейские танцевальные мотивы. В Спорткомитете от такой дерзости наверняка схватятся за валидол, но я лишь усмехался про себя: без этих огненных, колоритных ритмов вся мировая ледовая жизнь пресна и скучна!
Третьей одиночницей, выкатившейся по моему сигналу в центр, стала Тамара Братусь. С этой невероятно одарённой девчонкой мы за считаные дни довели до абсолютного, хрустального идеала её же фирменное вращение, когда фигуристка поднимает ногу за спиной выше головы и удерживает её лезвие руками. В моей прежней истории этот сложнейший элемент в семидесятых годах незаслуженно назовут «бильманном» в честь швейцарской спортсменки. Но здесь, в переписанном пятьдесят втором году, я искренне и очень сильно надеялся, что это потрясающее вращение на веки вечные назовут в честь Тамары. Она заслужила это право по праву первооткрывателя. Обладая от природы феноменальной координацией и фантастической гибкостью, Тамара Братусь стала идеальным холстом: мы построили всё её выступление на сложнейших вариациях вращений, глубоких спиралей и, конечно же, не забыли про прыжковую часть. До блеска отточив базовые двойные, мы уже активно нарабатывали элементы в три оборота — великолепный запас по высоте прыжка позволял замахиваться на мировые рекорды. И всё это ледовое великолепие происходило под чарующие, торжественные звуки записанной нами «Песни о фигурном катании».