— Мастер Разумовский! — голос стал на октаву выше, а на лице расплылась улыбка — неестественная, натянутая. — Какая честь! Мы как раз заканчиваем первичный осмотр. Я уверен, что мы на правильном пути. Комплексное обследование позволит исключить все возможные…

— Продолжайте, — голос Ильи был ровным, нейтральным. — Не обращайте на меня внимания.

Но не обращать внимание было невозможно.

Его присутствие меняло всё — атмосферу, динамику, сам воздух в палате. Рогожин нервничал, путался в словах, потерял свой командный тон. Пациент, наоборот, приободрился — он узнал Илью.

Семён чувствовал спиной взгляд наставника. Не видел его — стоял лицом к кровати — но чувствовал. И это придавало сил. Это напоминало: ты не один. За тобой стоит человек, который верит в тебя.

В дверь постучали. Вошёл лаборант — молодой парень в белом халате, с папкой в руках.

— Результаты анализа, который вы заказывали, лекарь Величко.

Семён взял папку. Открыл. Пробежал глазами строчки цифр.

И почувствовал, как внутри разливается тепло. Как губы сами собой растягиваются в улыбку, которую он едва успел подавить.

Есть.

Рогожин нахмурился, глядя на папку в его руках.

— Что это? Я не назначал никаких дополнительных анализов. Все назначения должны согласовываться со мной, это базовое правило командной работы.

— Зато я назначил, — Семён посмотрел ему в глаза. Голос звучал твёрдо, увереннее, чем он себя чувствовал. — Антитела к цитруллинированному виментину.

Рогожин моргнул.

— Что? К чему?

— К цитруллинированному виментину. Специфический маркер ревматоидного артрита. Более чувствительный, чем стандартный ревматоидный фактор, особенно на ранних стадиях.

— Ты ищешь ревматоидный артрит? — Рогожин фыркнул. Презрительно, высокомерно. — У мужика с химзавода? Который два года дышал растворителями? Это токсикология, деревня! Классическое отравление промышленными ядами! При чём тут суставы?

— Токсины могут быть триггером аутоиммунного процесса, — Семён протянул ему папку. — А показатели превышены в сорок раз. Это серопозитивный ревматоидный артрит. Триггером послужила хроническая интоксикация на производстве. Ваша психосоматика отменяется.

Тишина.

Рогожин смотрел на цифры так, будто они лично его оскорбили. Его лицо медленно краснело — от шеи вверх, как ртуть в термометре.

— Это… это ещё ничего не доказывает, — он попытался взять себя в руки, вернуть командный тон. — Нужны дополнительные исследования. Консультация ревматолога. Повторный анализ в другой лаборатории. Нельзя ставить диагноз на основании одного…

— Всё верно, — голос Ильи заставил всех обернуться.