Комиссия. Опять. Я мысленно вздохнул с такой тоскливой обречённостью, какую обычно испытывают школьники перед внеплановой контрольной.

Журавлёв. Наверняка он. Глава Владимирской Гильдии целителей, человек, с которым наши отношения проделали путь от холодной войны до вооружённого нейтралитета.

Что ему понадобилось на этот раз? Ревизия? Аудит? Поиск повода закрыть Диагностический центр, который раздражал его одним фактом своего существования? Или что-то новое, что-то, чего я ещё не успел предусмотреть?

Мы прошли через переход между старым корпусом и новым. Двери Диагностического центра были открыты, коридор освещён, на ресепшене сидела медсестра с лицом человека, на которого направили прожектор.

— Где они? — спросил я, хотя уже знал ответ.

— В кабинете его благородия, — медсестра ответила шёпотом, хотя от кабинета её отделяло полкоридора и две закрытые двери. — У барона фон Штальберга. Пришли час назад. Барон с ними. Никого больше не пускали.

Я кивнул и двинулся по коридору.

Кобрук шла рядом, и я чувствовал исходящее от неё напряжение, как чувствуют тепло от костра. Она нервничала. Не просто нервничала: боялась.

Перед массивной дверью кабинета Штальберга мы остановились. Кобрук глубоко выдохнула, набрала воздуху и потянулась к ручке. Рука дрогнула. Мелко, едва заметно, но я увидел.

Я накрыл её ладонь своей.

— Спокойно, Анна Витальевна, — сказал я тихо. — Я здесь.

Она посмотрела на меня. В её глазах мелькнула благодарность, быстрая и горячая, как искра от кремня. Кобрук не привыкла быть слабой. Она привыкла быть главной, сильной, несгибаемой. Но сейчас, на секунду, она позволила себе быть просто женщиной, которой страшно.

Я мягко отодвинул её плечом и открыл дверь первым.

Кабинет Штальберга был залит солнечным светом. Панорамные окна, которые барон установил при ремонте, впускали утро целиком, без остатка, и кабинет выглядел как аквариум, заполненный золотистым сиянием.

За столом сидел барон. И улыбался. Улыбка была такой широкой и такой довольной, что я на секунду заподозрил подвох. Штальберг улыбался так, когда дела шли хорошо. Исключительно хорошо. Настолько хорошо, что у окружающих возникал законный вопрос: за чей счёт.

По обе стороны от него, в тяжёлых гостевых креслах, сидели три человека.

Первого я узнал сразу. Магистр Аркадий Платонович Журавлёв, глава Владимирской Гильдии целителей.

Второго я тоже знал, хотя виделись мы лишь несколько раз — когда я сдавал на Подмастерье и уже при комиссии здесь в Муром. Магистр Павел Андреевич Демидов, заместитель Журавлёва.

Он улыбался, и улыбка эта была из тех, от которых хочется пересчитать пуговицы на пиджаке, чтобы убедиться, что все на месте. Лис. Журавлёв — стратег, Демидов — тактик. Один планирует, другой исполняет. Классическая связка.