— Илья вы со всеми знакомы, — Штальберг сделал торжественную паузу, после которой обычно следует либо объявление о помолвке, либо приговор суда, — Кроме, одного. Позвольте представить вам магистра Геннадия Ивановича Коростелёва. Куратор медицинских учреждений Владимирской губернии при Канцелярии Его Величества.

Я посмотрел на третьего гостя с тем повышенным вниманием, которое автоматически включается, когда звучат слова «Канцелярия Его Величества».

Коростелёв кивнул. Коротко, по-военному, без лишней суеты. Мантия Гильдии сидела на нём, как парадный мундир — безупречно, но с некоторым налётом принуждения. Этот человек куда естественнее чувствовал бы себя в форменном кителе, чем в целительской мантии. Бывший военный, определённо. Причём из тех, что даже после отставки продолжают жить по уставу и спать на жёстком.

— Магистр Коростелёв координирует взаимодействие Гильдии с государственными структурами, — добавил Штальберг, и в его голосе мелькнула нотка, которую я классифицировал бы как «предупредительную». Мол, имей в виду, Разумовский, этот человек не просто так кресло протирает.

Я мысленно пометил: Канцелярия Его Величества. Куратор. Военная выправка. Это не обычная проверка. Обычные проверки не привозят с собой людей из императорской администрации.

— Очень приятно, — сказал я вслух, и это было наполовину правдой. Приятно ли мне видеть трёх магистров в кабинете, куда они заявились без приглашения? Не особенно. Но информация, которую они принесли с собой одним фактом своего присутствия, была ценнее любого удовольствия.

Кобрук рядом тоже заметно расслабилась. Видимо, ожидала худшего. Хотя что может быть хуже, чем куратор из Канцелярии? Ответ: куратор из Канцелярии с ордером.

— Ну что ж, — Журавлёв откинулся в кресле, сцепив пальцы на животе в замок, и посмотрел на меня так, как профессор смотрит на студента, который сдал экзамен, но пока не узнал оценку. — Перейдём к делу. Мы приехали проверить, как обстоят дела с Диагностическим центром. По нашим сведениям, он функционирует уже несколько дней, принимает пациентов, проводит процедуры, но при этом, — он сделал паузу, тяжёлую, как судейский молоток, — официального открытия не было. Ни одного документа о вводе в эксплуатацию в Гильдию не поступало. Непорядок, господа. Серьёзный непорядок.

Вот оно. Бюрократический крючок. Я знал, что рано или поздно он появится, потому что в этом мире, как и в любом другом, бумажка с печатью важнее человеческой жизни. Ты можешь спасти десять пациентов, но если у тебя нет правильной бумажки, десять спасённых жизней превращаются в десять нарушений протокола.