Демидов остановился.

Улыбка, которая начала было возвращаться на его лицо при виде сына, исчезла. Мгновенно, словно кто-то выключил свет в комнате. Ладонь, лежавшая на голове Кирилла, чуть сжалась — совсем чуть-чуть, непроизвольно.

— Кирилл, — голос стал тише, но тяжелее. — Ты заходил в мой кабинет?

Мальчик не уловил перемены. Дети вообще плохо считывают ледяной тон, если он не сопровождается криком. Для семилетнего ребёнка тихий голос — это просто тихий голос, а не сирена воздушной тревоги.

— Ну да! Потому что он скучал! Я же слышал! Он там скрёбся и пищал! А мама сказала, что к тебе нельзя, но он так жалобно… Пап, ну пойдём уже! Пойдём, я тебе покажу!

И потащил дальше, не выпуская руки.

Демидов пошёл за сыном. По коридору первого этажа, мимо кухни, из которой доносился запах чего-то выпечного, мимо гостиной, где работал телевизор, к двери в конце коридора.

Кирилл толкнул дверь, и они вошли в кабинет.

Комната выглядела так, как и должен выглядеть кабинет человека, занимающего должность заместителя главы Гильдии: строгий интерьер, тёмное дерево, книжные шкафы до потолка, массивный стол у окна, на столе — лампа с зелёным абажуром, стопка папок, чернильный прибор с гравировкой. Всё выверено, всё на месте, ни одного лишнего предмета. Ни одного — кроме клетки.

Клетка стояла на столе. Не обычная птичья клетка и не террариум. Скорее нечто среднее: металлические прутья, плотно расположенные, основание из толстого оргстекла, сверху — решётка с замком. Клетка была предназначена для содержания мелкого животного, и животное в ней находилось.

Бурундук.

Маленький, синеватый, с характерными полосками на спине, с непропорционально пушистым хвостом, который сейчас был прижат к телу и нервно подёргивался. И… крыльями.

Абсолютно материальный.

Не призрачный, не полупрозрачный, не мерцающий — живой, плотный, из плоти и крови. Бусинки чёрных глаз блестели в свете настольной лампы, и блеск этот был неправильным, слишком осмысленным для обычного грызуна. Хоть и с крыльями.

Но главное, что бросалось в глаза, — были кроссовки.

Крошечные кукольные кроссовки. Синие. С белой подошвой и миниатюрными шнурками, завязанными кривыми бантиками. Они были натянуты на задние лапки бурундука, и тот сидел в них с выражением, которое невозможно описать иначе как «убийственное достоинство». Словно весь мир насмехался над ним, и он это знал, и он запоминал каждого поимённо.

Кирилл подбежал к столу, подпрыгивая от восторга, и ткнул пальцем в клетку.

— Смотри, пап!

Мальчик подхватил что-то со стула и поднял, держа обеими руками с гордостью мастера, демонстрирующего шедевр. Кукольные штанишки. Вельветовые. С крохотными карманчиками и дырой для хвоста, которую Кирилл, судя по рваным краям, прогрыз ножницами самостоятельно.