Коростелёв просто кивнул, но кивок этот содержал в себе столько информации, что иному разговору позавидуешь: «Я тебя заметил, запомнил, оценил, и мы ещё поговорим».

* * *

Чёрный служебный автомобиль, тяжёлый и длинный, как катафалк с претензией на роскошь, бесшумно катился по улицам Мурома.

Зимнее солнце, низкое и бледное, било в лобовое стекло, и водитель то и дело щурился, поправляя козырёк. Город за тонированными окнами выглядел чисто и провинциально.

Тихий, сонный, ничем не примечательный городок, в котором, однако, происходили вещи, от которых у людей в мантиях Гильдии случалась бессонница.

На заднем сиденье расположились двое. Журавлёв занимал правую сторону, развернув на коленях планшет в кожаном чехле, и листал документы с методичностью человека, для которого чтение отчётов было не обязанностью, а формой медитации. Коростелёв сидел слева, у окна, сложив руки на груди и глядя на проплывающие мимо фасады с выражением генерала, осматривающего территорию перед манёврами.

Демидов сидел спереди.

— Павел Андреевич, — Журавлёв не оторвал взгляда от планшета, и его палец продолжал скользить по экрану, пролистывая строчки с ритмичностью метронома. — Где сводная ведомость по оборудованию Центра? Мне нужно понимать объём инвестиций, чтобы прикинуть сроки окупаемости. Штальберг вложился серьёзно, и я хочу видеть цифры, прежде чем мы начнём торговаться с Канцелярией.

Демидов чуть наклонил голову: жест, который обозначал «я слышу, я помню, я уже всё предусмотрел» без единого слова.

— В моём портфеле, Аркадий Платонович, — ответил он ровным голосом, в котором не было ни тени вины, ни тени оправдания. Просто факт. — Дома. Я не брал его на инспекцию. Не хотел таскать лишнее. Там полный комплект: спецификации, закупочные цены, контракты на обслуживание. Сводная таблица на первой странице.

Журавлёв поднял глаза от планшета. Всего на секунду, но этой секунды хватило, чтобы по кабине автомобиля разлилось то особое неудовольствие, которым глава Гильдии умел наполнять любое пространство, от бального зала до лифтовой кабины.

— Ладно, — произнёс он с той интонацией, которая означала «ладно, но я запомню». — Закинем тебя, заберёшь. Но ждать не будем. У нас обед с мэром в час. Догоняй сам.

— Договорились, — кивнул Демидов. — Я возьму портфель и буду в ресторане к десерту.

— К горячему, — поправил Журавлёв, и это было не уточнение, а приказ.

Демидов улыбнулся. Всё той же своей обходительной, ни к чему не обязывающей, профессионально тёплой улыбкой, и промолчал. Коростелёв за всю поездку не произнёс ни слова. Сидел у окна, как каменный голем в хорошем костюме, и выражение его лица не менялось даже при смене направления движения.