Я сделал паузу. На ярусах было тихо, и в этой тишине я слышал только тонкий звон в ушах, оставшийся от перепада давления при переходе через портал.

— Пока вы сидели здесь и писали законы о равновесии, — продолжил я, — на Земле произошло следующее. Павел Демидов, человек, магистр-менталист, построил сеть по выкачиванию Искры из духов. Он ловил ваших молодых духов, тех самых, которых вы оставили внизу с приказом «наблюдать, но не привязываться», и выжимал из них жизнь для своих экспериментов. Потом мой отец, Григорий Радулов, перехватил эстафету у Демидова и пошёл дальше. Он построил в Эфесе установку, высосавшую досуха целый город. Десятки тысяч человеческих душ. Или кто знает в каком порядке они работали, или вместе. Сути это не меняет. Пока они это делали, Совет Старейшин заседал на Луне и судил бурундука за то, что тот помог мне спасти жизнь ребёнку. Причем не одному.

Змей раскрыл пасть. Длинные, загнутые клыки блеснули в голубоватом свете Земли, каждый толщиной с моё запястье, и я увидел, как по его телу прошла судорога ярости, волна мышечных сокращений от головы к хвосту, заставившая чешую встать дыбом.

Я не отступил. Просто привык к разъярённым родственникам пациентов, магистрам, швыряющим папки, баронам, хватающим за грудки, и одному Императору, проверявшему мою компетентность. Змей был больше и старше, но принцип оставался тем же, если ты прав, стой на месте.

— Вы говорите о равновесии? — спросил я. — О каком равновесии идёт речь? Ваших детей вырезают, а вы прячетесь. Ваши наблюдатели гибнут, а вы пишете уставы. Один маньяк десять лет строил из ваших сородичей батарейки, а вы тратите время на суд над бурундуком, единственное преступление которого состоит в том, что он выбрал человека и вместе с этим человеком сделал больше для защиты духов, чем весь ваш Совет за последнее столетие.

Я остановился. Перевёл дыхание. На моём плече Фырк сидел неподвижно, и только по частому стуку его сердца, я понимал, что он в сознании.

— Если вы хотите выжить, — сказал я, и голос мой упал до низкого, спокойного тона, — вам придется снова работать с людьми. С такими, как я. С теми, кто готов стоять рядом с вашими молодыми, лечить их и защищать. Привязка это симбиоз. Я подтверждаю как лекарь. Фырк усиливал мои способности, а я давал ему цель, знания и защиту. Мы работали в паре, и в этой паре никто не тянулся к выключателю. Если вы этого не видите, значит, болезнь зашла дальше, чем я думал.

Я замолчал. Эхо моих слов ушло в каменные стены кратера и пропало.

В амфитеатре стояла тишина.