Под объективом лежало другое. Клетки костного мозга потеряли привычную форму. Ядра, сохранявшие у нормальных клеток округлые контуры, вытянулись в угловатые неправильные формы и срослись между собой тонкими перемычками, образуя геометрическую решётку.
Цитоплазма, обычно бледно-голубая, приобрела тусклый металлический блеск, словно клетки пропитались чем-то, чему не было названия. Отдельные скопления выглядели ещё страшнее, десятки клеток слились в единую структуру, утратившую все клеточные границы, и эта структура переливалась в проходящем свете, как расплавленный металл.
Семён выпрямился и посмотрел на Грача. Грач смотрел на него.
— Его лекарь не шарлатан, — сказал Грач. — Этот человек не болен. То, что я вижу под микроскопом, это не опухоль и не инфекция. Клетки костного мозга перестраиваются на клеточном уровне, сливаются в структуры. Они мутируют, Семён. Организм Аркадия Дмитриевича меняет собственную архитектуру, и процесс запущен изнутри.
Грач помолчал. Потом произнёс, и его голос упал до полушёпота:
— Он превращается во что-то другое. И я понятия не имею, во что.
Глава 15
Портал выплюнул меня в подземный бокс, серебристый свет за спиной схлопнулся с мягким хлопком, от которого задрожали стеклянные ампулы на стойке с препаратами. Ноги ощутили наливной пол вместо лунного базальта, и разница температур ударила по коже. Я автоматически отметил: тахикардия компенсаторная, пульс в сонных артериях ровный, зрение в норме. Переход через портал обошёлся без последствий.
Я ожидал тишины или звуков медицинской тревоги, потому что Анна лежала на аппарате ИВЛ с послеоперационным отёком ствола мозга, и мой мозг, привыкший к худшему, уже прокручивал сценарии, в каждом из которых что-нибудь пошло не так.
Вместо этого я услышал смех.
Ника смеялась. Она сидела на полу рядом с аппаратом ИВЛ, привалившись спиной к стойке капельницы, и смеялась, запрокинув голову. Одна рука лежала у неё на животе, на том месте, где он начинал округляться, а вторая была вытянута в сторону Ррыка и пальцы почёсывали льва за ухом.
Она чесала за ухом Хранителя Москвы, древнего духа, так будто он был материальный. Хотя, кто знает может он и мог делать что-то подобное. Но я этого не знал.
Ррык лежал на боку, положив голову на лапы, его полупрозрачная грива, едва заметно тлела и воздух рядом подрагивал. Хвост с кисточкой из искр медленно ходил по полу, от стены к стене, и по тому, как лев прикрыл глаза и чуть наклонил массивную голову навстречу Никиным пальцам, я понял, что ему нравилось.
Тысячелетнему духу, нравилось, когда ему чешут за ухом.