— Кровь приведёт к крови, — повторил я мысленно. — Это значит, что он сам выйдет на контакт?
Айла прикрыла глаза. Ответа не последовало, и по тому, как она свернулась в клубок, подобрав хвост под мордочку, я понял, что аудиенция окончена.
Ладно. Вытянуть из неё план Радулова сейчас не выйдет. Значит, продолжаем работать по единственной схеме, которая у нас есть. Свадебное путешествие. Беспечные молодожёны на побережье Эгейского моря, экскурсии, рынки, шёлковые платки. Наживка на крючке, ждущая, пока хищник решит, что безопасно подплыть.
Если селевой поток расчистят, завтра мы поедем в Эфес. Потому что именно туда нас направил Серебряный, и именно там, по его данным, находилась последняя известная точка, откуда выходил на связь Григорий Радулов.
Я лёг рядом с Никой. Она, не просыпаясь, развернулась и прижалась спиной к моей груди, мои руки легли ей на живот, на тёплую ткань пижамы, под которой рос наш ребёнок. Пальцы Ники нашли мои и переплелись.
— Спи, — сказал я тихо, коснувшись губами её макушки. — Если за ночь селевой поток расчистят, завтра поедем в Эфес.
— Угу, — выдохнула она.
Серебристый комок меха в кресле мерно поднимался и опускался. За окном светлело Эгейское море, и первый луч солнца пробил облака на горизонте, ударил в стекло и лёг на пол комнаты тонкой полосой.
Я закрыл глаза. Завтра начинается дорога в Эфес, и с ним начинается настоящая охота. Охота, в которой я был одновременно охотником и дичью, и от того, кем окажусь в финале, зависело больше, чем моя жизнь.
Сон пришёл и накрыл меня целиком.
Глава 5
Семён Величко разложил на столе снимки, выстроив их в ряд, и уставился на рентгенограмму. Ему было не по себе. В отсутствии Разумовского Шаповалов учил их брать отвественность на себя. Каждый день кто-то новый оставался за старшего.
Сегодня была очередь Семена. Это значило что он ведет пациента и принимает по нему финальное решение. Было странно, но тактика Игоря Степановича работала.
— Желчнокаменная, — сказал Тарасов. Он стоял у окна ординаторской и крутил в пальцах колпачок от шариковой ручки. — Конкременты в холедохе, обтурация, механическая желтуха. Классика. Готовим к холецистэктомии, и хватит тратить время.
— Билирубин растёт третьи сутки, — возразила Зиновьева, не поднимая головы от листа с анализами. На столе перед ней выстроилась батарея пустых чашек из-под кофе, и кончики её пальцев были испачканы чернилами от маркера, которым она подчёркивала цифры в биохимии. — Если это просто камень, ГГТ должен был выйти на плато. А он лезет вверх параболой. Тут что-то ещё.