— Костный мозг, — сказал Семён.

Зиновьева кивнула.

— Стернальная пункция, — подтвердил Грач. — Костный мозг окружён кортикальной костью. Суррогат заменяет периферическую кровь, но в медуллярном пространстве среда другая, изолированная, и если мы получим оттуда аспират, он покажет истинную картину. То, что на самом деле происходит с Аркадием Дмитриевичем.

Семён посмотрел на доску, на слово «СУРРОГАТ», написанное размашистым почерком Грача, и подумал о Разумовском. Илья на его месте уже вытащил бы пункционную иглу из шкафа и отправил Коровина за пациентом. Илья не тратил время на паузы между решением и действием.

— Захар Петрович, — сказал Семён. — Приведи Аркадия Дмитриевича из палаты. Лена, подготовь процедурную. Денис, мне нужна стернальная игла Кассирского из укладки.

* * *

Аркадий Дмитриевич лежал в процедурной на кушетке, рубашка расстёгнута, грудная клетка обнажена. Загар на его коже выглядел здоровым, мускулатура грудной стенки была развита хорошо, с чёткими контурами большой грудной мышцы. Тело спортивного мужчины, бегающего по утрам, внутри которого гнила печень и сердце билось в мешке с жидкостью.

Семён обработал кожу над грудиной йодом. Жёлтое пятно расползлось по коже, и Семён мысленно разметил точку вкола, середина рукоятки грудины, по средней линии, между вторым и третьим ребром. Стернальная пункция была процедурой, которую он отрабатывал на манекене двадцать раз, а на живом пациенте проводил дважды, оба раза под присмотром Шаповалова. Сейчас Шаповалова не было, и Семён стоял над пациентом один, в руке с пункционной иглой Кассирского, и контролировал дыхание, чтобы руки оставались ровными.

— Будет неприятно, — сказал он пациенту. — Давление и боль в глубине грудины, секунд на пять-десять. Старайтесь не двигаться.

— Я выдержу, — ответил Аркадий Дмитриевич, и в голосе его Семён услышал бодрость, за которой прятался страх.

Семён ввёл иглу. Кожа поддалась легко, подкожная клетчатка пропустила стержень без сопротивления, и кончик иглы упёрся в наружную пластинку грудины. Семён усилил давление, вращая иглу по часовой стрелке, и почувствовал, как кортикальная кость поддаётся, с характерным ощущением проваливания. Ограничитель на игле остановил погружение на нужной глубине.

Аркадий Дмитриевич втянул воздух сквозь зубы. Лицо его напряглось, скулы обозначились резче, но он не шевельнулся.

Семён извлёк мандрен, присоединил шприц к павильону иглы и потянул поршень. Аспирация костного мозга, момент, от которого пациенты вздрагивают, потому что ощущение, когда шприц тянет из кости густой аспират, отдаётся тупой ноющей болью, непохожей ни на одну другую.