Аркадий Дмитриевич дёрнулся. Из горла вырвался короткий глухой стон, подавленный усилием воли.

В шприце появилась жидкость. Семён тянул поршень ровно, и по мере заполнения цилиндра он смотрел на цвет аспирата и не узнавал его. Костномозговой пунктат в норме, густая тёмно-красная жидкость, похожая на венозную кровь с мелкими белёсыми крупинками жировой ткани. В шприце была жидкость другого цвета. Тёмная, с плотным серебристым оттенком, и в ней плавали плотные фрагменты, видимые невооружённым глазом, словно металлическая стружка.

Семён извлёк иглу, прижал к месту прокола стерильную салфетку и посмотрел на Грача. Грач стоял у изголовья и смотрел на шприц, и по его лицу Семён понял, что диагност видел то же самое и не мог этого объяснить.

Зиновьева ждала за микроскопом в лаборатории.

Семён прошёл по коридору, держа шприц с аспиратом на вытянутой руке. Грач шёл следом. Коровин остался с пациентом.

Зиновьева сидела за рабочим столом, перед ней стоял бинокулярный микроскоп, и на предметном стекле, подготовленном заранее, блестело свежее масло для иммерсионного объектива.

Семён передал ей шприц. Зиновьева капнула аспират на стекло, размазала каплю вторым стеклом, подсушила, окрасила по Романовскому-Гимзе. Стандартная процедура, и, а это время, в лаборатории не прозвучало ни одного слова. Грач стоял у стены, и от этой его неподвижности Семёну было тревожнее, чем от ходьбы.

Зиновьева поместила окрашенный мазок под объектив и наклонилась к окулярам. Её пальцы настроили фокус, она медленно сдвинула препарат, перемещая поле зрения по мазку, от края к центру.

Она остановилась. Пальцы на рукоятке микрометрического винта перестали двигаться. Плечи, ровные и собранные, поднялись и замерли в этом положении. Лицо, повёрнутое к окулярам, побелело, пальцы на тубусе микроскопа сжались.

— Денис, — сказала она. — Семён. Подойдите сюда.

Грач подошёл первым. Зиновьева отодвинулась от окуляров, и Грач наклонился к микроскопу. Семён стоял за его плечом и ждал.

Грач долго смотрел. Потом он выпрямился, и лицо его было таким, каким Семён его никогда не видел. Губы были сжаты в тонкую белую линию, скулы обтянулись кожей, и в глазах стояло непонимание, выбившее диагноста из равновесия.

— Посмотри, — сказал Грач, и Семён занял его место.

В окулярах, в круге света, лежал мир, перевёрнутый с ног на голову. Семён знал, как выглядит нормальный костномозговой мазок, это россыпь клеток на розовом фоне, бластные формы с крупными ядрами, созревающие гранулоциты, эритробласты с тёмными ядрышками, мегакариоциты, жировые капли. Живая, разнородная ткань, производящая кровь.