Серебряный смотрел на меня. Он молчал. Магистр решал, сколько информации сказать.

— Вы ошиблись в генетике, Илья Григорьевич, — произнёс он. — Когда Кромвель рассказал вам о крови Лукумонов, вы предположили, что унаследовали её от отца. Это логично. Радулов, мастер-менталист, он работал с Искрой на уровне, недоступном обычным одарённым, вывод о том, что именно он был носителем, напрашивался. Вывод неверен.

Серебряный сделал паузу. Его пальцы, лежавшие на столе сомкнулись, и по тому, как натянулась кожа на костяшках, я понял, что магистр-менталист, привыкший контролировать каждое движение своего тела, контролировал его с усилием.

— Кровь Лукумонов в вашей семье идёт от Анны, — сказал он. — Григорий тоже носитель, но вторичный, разбавленный, его линия отстоит от первичной ветви на пять поколений. Анна — чистая линия. Первичная. Неразрывная цепочка от этрусских жрецов-целителей, через византийский Константинополь, через средневековую Грузию, до современной России. Её кровь несёт в себе способность, которой в мире нет больше ни у одного живого человека.

— Какую способность? — спросил я.

— Конвертировать Искру, — ответил Серебряный. — Принимать чужую Искру и преобразовывать ее в форму, пригодную для хранения и передачи. Кристалл, который вы извлекли из ее ствола мозга, был побочным продуктом этого процесса. Радулов десять лет использовал Анну как живой реактор, он закачивал в неё выкачанную из духов Искру, и Анна, сама того не зная, перерабатывала её в концентрат. Кристалл рос, потому что рос объём переработанной энергии.

Я молчал. Мозг обрабатывал информацию, каждый новый факт ложился на предыдущий, стежок к стежку, и картина, складывавшаяся из этих стежков, была чудовищной.

Моя мать была конвертером. Живым конвертером Искры. Радулов это знал. Он женился на ней не потому, что любил, а потому, что она была ресурсом. Десять лет он использовал её как батарейку, и кристалл в стволе мозга, который я принял за новообразование, был не болезнью. Он был продукцией.

— Вы вытащили кристалл, — продолжал Серебряный. — Спасли ей жизнь. Но способность никуда не делась. Она в крови, в генах, в самой структуре её нервной системы. Анна Разумовская, это единственный живой человек на планете, способный конвертировать Искру. И вы, Илья Григорьевич, унаследовали от неё Зов, способность привлекать духов и формировать с ними привязку. Зов, побочный эффект крови конвертера. Духи тянутся к вам, потому что ваша кровь для них, это маяк.

— Два носителя крови Лукумонов, — сказал я, и голос мой звучал с интонацией хирурга, понимающего, что случай безнадёжен. — У Анны чистая линия. У Радулова, вторичная. Они встретились в одном городе и поженились. И вы хотите мне сказать, что это совпадение?