Артефакты. Магическое наследие империи, собиравшееся столетиями.

Султан обернулся. Произнёс короткую фразу, обращаясь ко мне, и жестом указал на правую половину зала. Айла перевела мне в голову:

— Украшения для твоей женщины. Любые. Сколько захочет.

Ника посмотрела на сундуки и шкатулки. Лицо у неё было непроницаемым, и нижняя губа чуть поджалась. Она расправила плечи, коротко кивнула и пошла к правой стороне зала.

Я едва удержал улыбку. Ника подошла к первой шкатулке, наклонилась над ней и начала перебирать содержимое с выражением, каким она обычно проверяла укладку реанимационного чемодана. Брала колье, подносила к свету лампы, поворачивала, оценивала огранку, клала обратно. Брала следующее. Браслет с крупными рубинами она подержала в руке, взвесила и отложила в сторону. Золотую тиару с бриллиантами даже не тронула. Мелкие серёжки с жемчугом обошла стороной.

Султан наблюдал за ней со сдержанным любопытством. Ника со своим холодным, почти хирургическим подходом к драгоценностям, судя по всему, вызвала у него уважение.

Пусть выбирает. Заслужила. За шесть часов ожидания без связи, за токсикоз первого триместра и две недели чужих стран, дворцов и чужих проблем. За всё это Ника заслужила любое колье из любой шкатулки.

Я повернулся к левой половине зала где находились артефакты.

Султан пошёл рядом со мной, и Айла перепрыгнула с пола на ближайшую витрину, цепляясь лапками за стекло. Серебристая белка-летяга сидела на витрине с длинным кривым кинжалом и смотрела на меня, склонив голову набок.

Я шёл вдоль ряда. Медленно, задерживаясь у каждой витрины.

Кинжал с рукоятью из слоновой кости. Мимо. Амулет в форме полумесяца, покрытый зелёной патиной. Мимо. Свиток в кожаном тубусе, запечатанный воском. Мимо. Кольцо с крупным опалом, переливающимся в свете ламп. Мимо. Пара латунных наручей, покрытых гравировкой. Мимо.

Айла прыгала с витрины на витрину, обнюхивая стекло, и каждый раз, когда я останавливался и смотрел на неё, она отрицательно мотала головой и бежала дальше. Султан шёл рядом молча, заложив руки за спину, и наблюдал.

В дальнем углу зала, у самой стены, стояла витрина, отличавшаяся от остальных. Меньше размером, без латунного замка, просто стеклянный колпак на деревянной подставке. Под колпаком лежал браслет.

Айла замерла.

Я подошёл ближе. Браслет был тонким, из тёмного металла, покрытого неровной патиной, и выглядел так, будто его выковали не ювелиры, а кузнецы, грубой работой, без полировки. Поверхность испещряли мелкие насечки, складывавшиеся в узор, смысл которого я не мог разобрать при тусклом свете масляных ламп. На медной табличке под витриной была надпись на османском, и рядом с ней, мелким почерком, приписка на французском гласила: «Происхождение неизвестно. Спящий».