Левый страж, шагавший в трёх метрах от правого, нёс алебарду. Древко у неё было из того же зернистого камня, что и тела стражей, а лезвие отливало бледным голубым светом, тем самым, от которого у Фырка три дня ломило в затылке. Алебарда покачивалась в такт шагам, и тень от неё перед Фырком ложилась на песок тонкой синей полосой.

Они вышли из кратера, в котором располагались камеры, и поднялись по пологому склону. За гребнем открылась равнина, и Фырк остановился.

Врата стояли посреди пустоты.

Два столба по краям, каждый высотой с колокольню. Столбы были сотканы из астрального пламени, и пламя это горело тихо, без треска, прозрачными языками, внутри которых пульсировали символы. Они менялись, перетекали друг в друга, и Фырк, знавший четыре мёртвых языка и два живых, не узнал ни одного.

Между столбами висело свечение. Плотное, мерцающее, похожее на стену из расплавленного стекла. За ним угадывались контуры чего-то огромного, и Фырк почувствовал, как от этих контуров по его шерсти прошла волна давления.

Левый страж остановился у врат и повернулся к Фырку. Алебарда качнулась и замерла, и кончик лезвия оказался в двадцати сантиметрах от его морды. Фырк отпрянул, и задние лапы скользнули по песку.

— Подсудимый, — произнёс левый страж, и слово загудело и ушло вверх, в чёрное небо. — Войдёшь один. Стражи остаются у входа.

— Один? — переспросил Фырк, и голос его дал дрожь на втором слоге.

Страж не ответил. Древком алебарды он подтолкнул Фырка в спину, между лопаток, Фырку захотелось укусить алебарду за древко. Вместо этого он посмотрел на светящуюся стену перед собой, на символы, менявшиеся в толще пламени, и вспомнил, как двуногий стоял перед дверями кабинета Кобрук после того, как ему предъявили обвинение в несанкционированной операции. Главврач муромской больницы, женщина с холодными глазами, которая могла уволить Илью одним росчерком пера, ждала его за закрытой дверью, Илья стоял в коридоре, Фырк сидел у него на плече, и плечо было каменным от напряжения.

Илья тогда выпрямил спину, расправил плечи и вошёл.

Фырк выпрямился. Задрал хвост трубой, расправил усы, так что они торчали в стороны двумя пушистыми антеннами, и шагнул в свечение.

Свет обтёк его со всех сторон, и на долю секунды Фырк ничего не видел, ничего не слышал и не чувствовал под лапами опоры. Потом пол вернулся, и Фырк вышел на другую сторону.

Амфитеатр.

У Фырка перехватило дыхание, и в течение нескольких секунд он стоял, приоткрыв пасть, крутил головой, потому что масштаб не укладывался в сознание.

Зал был круглым. Полкилометра в поперечнике, может, больше. Стены поднимались ярусами, ряд за рядом, от арены до невидимого потолка, теряющегося в темноте высоко над головой. Каждый ярус представлял собой каменную скамью из лунного базальта, в которой были выточены отдельные ложи, и в каждой ложе сидел дух.