— Заткнись, переросток, — сказал Фырк.

— О-о-о, — протянул кенгуру с интонацией, в которой смешались сочувствие и злорадство. — Дерзкий. Они тут любят дерзких. Помню, привели одного барсука из Тасмании, тоже дерзил, так ему хвост в узел завязали и отправили на орбиту Юпитера, сто лет остывать. Вернулся тихий, вежливый, хвост до сих пор набок.

Фырк промолчал. Лапка, обожжённая нитью, ныла.

— Зря ты сюда попал, — продолжил кенгуру, и хвост его шевельнулся, подняв облачко серебристой пыли. — Они тут с привязанными не церемонятся. Ты же привязанный, да? К двуногому?

— Не твоё дело.

— Ясно, привязанный, — кенгуру покачал головой. Из сумки вывалился свиток и покатился по песку. Кенгуру наступил на него задней лапой и втянул обратно. — Знал я одного варана из Австралии. Здоровый такой, с шипами. Привязался к шаману в пустыне. Души лечили вместе, обряды проводили, красота. Двести лет. А потом Совет вызвал его на слушание. Нарушение Устава, параграф семнадцать, подпункт «д»: несанкционированная длительная привязка к смертному с передачей астральных знаний. Варан вошёл в зал Совета, а вышло облачко пыли. Говорят, астральные останки до сих пор кольцами вокруг Сатурна летают. Красивые такие кольца, переливаются.

Фырк почувствовал, как мех у него на загривке встаёт дыбом. Он фыркнул, но фырканье вышло сдавленным и неубедительным.

— Враньё, — сказал он. — Кольца Сатурна состоят из льда и камня. Я читал.

— Ты читал человеческие книжки, — кенгуру наклонил голову, и еготдлинное и подвижное ухо повернулось в сторону Фырка. — Они многого не знают. А я сижу тут четвёртый раз и знаю, как это работает. Совет не злой. Совет справедливый. Это хуже.

Фырк подтянул хвост к животу и обернул его вокруг лапок. Триста лет он провёл рядом с людьми, с ехидными комментариями и хирургическими подсказками, и за триста лет ни разу не попадал на суд Старейшин. Потому что он играл по правилам. Наблюдал, подсказывал, помогал, и каждый раз отпускал привязку до того, как Совет начинал задавать вопросы.

Земля над головой медленно поворачивалась. Фырк смотрел на голубой шар и пытался найти Российскую Империю, пытался угадать, где сейчас Муром, где стоит кирпичное здание Диагностического центра, где в ординаторской на столе лежит его любимая подушечка, на которую Семён Величко каждое утро клал орешек кешью.

Фырк не нашёл Муром. Земля была слишком далеко, и облака закрывали континент.

Вибрирующий гул прокатился по кратеру, и от этого гула песчинки под лапками Фырка подпрыгнули и осели. Светящиеся нити камеры мигнули, и передняя стенка растворилась, сложившись внутрь, как створки двери.