Орёл вскинул голову. Звёздные перья на его загривке встопорщились, и по залу прошла волна холодного света, придавившая шёпот на верхних ярусах. Он смотрел на льва и кошку сверху вниз, и Фырк понял, что орёл готовится смести их заступничество одним словом, как сметают крошку со скатерти.

Тогда Фырк шагнул вперёд.

Усы он на этот раз не расправлял и важной позы двуногого не принимал. Для шуток и казуистики она годилась, для жонглирования словами, которых не знал ни один из сидевших в зале. Время шуток вышло.

— Вы сидите здесь, на Луне, над целым миром, — начал он, и собственный голос перестал дрожать на втором слоге. — Вы боитесь, что один смертный стал слишком силён. Силён, верно. Только вы не видели, на что он тратит свою силу. Королевств он не берёт. Алтарей под себя не строит. Он по двое суток не отходит от стола, чтобы вытащить с того света чужого ребёнка, и не просит за это ни поклонения, ни даже простого спасибо. Вы зовёте нас, духов, Хранителями. Так вот, мой двуногий хранит крепче, чем половина этого зала.

Фырк поднял мордочку к трону, к двум белым звёздам, горевшим без зрачков.

— Разорвёте связь, и вы отнимете у этого мира единственный шанс остановить того, кто и вправду пожирает духов, выкачивает их Искру и набивает ею свои батареи, — Фырк обвёл взглядом ярусы, медведя с рунами, змею на кольцах, ястреба, сову, безымянные сгустки света под сводом. — Решайте сами, кто для вас опаснее: смертный, что лечит чужих детей, или маг, что мастерит батарейки из наших с вами душ.

В амфитеатре повисла тишина, плотная, мёртвая, какой Фырк не слышал даже в космическом вакууме над кратером. Сотни древних молчали. Орёл медленно опустил коготь со свитком, и звёздные перья на его загривке улеглись.

Глаза тысячелетних духов скрестились на крошечном буром комке посреди арены. Медведь, змея, ястреб, сова и безымянные сгустки света под сводом смотрели на Фырка все разом. Фырк стоял, задрав хвост и расправив усы, и выдерживал эти взгляды, потому что отводить глаза его двуногий не учил.

— Совет удаляется, — произнёс орёл, и голос его утратил угрозу, сделавшись ровным и тяжёлым. — Защита услышана. Подсудимый ждёт решения.

Свет звёздных столбов у входа в зал дрогнул. По арене прокатилась едва уловимая рябь, словно что-то далёкое и тревожное коснулось астрального полотна, и Фырк, единственный во всём зале, навострил уши. За пределами Совета, за орбитой Луны, на синем шаре над головой что-то происходило. Что именно, Фырк пока не знал, но шерсть на загривке у него встала дыбом сама собой, и он узнал это ощущение. Так тянуло его всякий раз, когда двуногому грозила беда.