— Это не грех, — сказал я. — Это страх. А страх, он на ладонях не выступает, он в голове сидит. Ваши ладони тут ни при чём. Лежите, отдыхайте. К вечеру у меня будут первые анализы, и мы начнём вас лечить.

Я вышел из палаты, и где-то под рёбрами шевельнулось нехорошее, тянущее чувство. Я только что пообещал испуганной девочке, что мы во всём разберёмся. А разбираться было пока решительно не с чем.

* * *

В реанимации, в угловом боксе, было тихо. Монитор у изголовья вычерчивал ровную зелёную линию пульса, под кислородной маской мерно поднималась и опадала грудь спящей женщины.

На тумбочке, поджав под себя лапы, сидел Ррык. Лев занимал собой едва ли не половину свободного места, грива стелилась по плечам и слабо искрила, а кончик хвоста подрагивал от плохо скрытого раздражения.

У стены, под капельницей, примостился Фырк, он то и дело порывался куда-то бежать и тут же осаживал себя. А на спинке кровати, вцепившись коготками в хром, висела Айла. Серебристая летяга то распахивала перепонки, то складывала их обратно, снова и снова, как делала всегда, когда нервничала.

— Слишком долго, — сказала она наконец, и голос у неё был звенящий. — Ворон и Шипа ушли. С узла нет ни знака. Линии молчат, как будто их там и нет вовсе.

— Молчат, — эхом отозвался Ррык, не открывая глаз. — Это и тревожит. Если бы их поймали, мы бы почувствовали разрыв. А тут, пустота.

Фырк перестал метаться и сел столбиком.

— Так чего сидим? — затрещал он. — Надо туда. Кто-то должен пойти по их следу, пока след не остыл. И докладывать двуногому, что да как.

— Двуногий не должен знать, — отрезал Ррык.

Хвост его перестал подрагивать. Лев открыл глаза, и в них зажегся желтый огонь.

— Послушай меня, мелкий. Лукумон думает, что мы всесильны. Думает, что пять духов на его стороне, это пять стен вокруг него и его самки. Стоит ему узнать, что двое из нас сгинули на первой же разведке без следа, он начнет сомневаться. А сомневающийся вожак делает ошибки. У него и без нас забот выше головы. Канцелярия дышит в затылок, линии мертвы, враг растворился в воздухе без следа. Не хватало ещё, чтобы он трясся за нас. Скажем ему просто, разведка пока молчит, ждём вестей. Это даже не ложь. Это полправды.

Айла резко сложила перепонки.

— Тогда нужна вторая разведка, — сказала она. — Кто-то должен пойти и узнать, что стало с Вороном и Шипой. Я полечу. Я маленькая и быстрая, меня и заметить-то трудно. Я проскользну там, где ваш ворон со своим обрубком застрял.

Она оттолкнулась от спинки и распахнула перепонки в прыжке.

В воздухе её перехватил рыжий вихрь.