На этом моменте дверь в мою комнату открылась безо всякой на то моей помощи, и внутрь шагнул тот самый сержант, которого я в последний раз видел, лежащим в луже собственной крови в коридорах отдела. «Сержант Марио Буонтакорта», — услужливо подсказала мне память.

Выглядел сержант неважно. Меня вообще в свое время удивила новость, что сержант выжил. Приятно удивила, надо сказать. У большинства людей, с которыми мне приходилось сражаться вместе, была пугающая меня тенденция умирать. Я не знаю почему, но сержант мне нравился. Наверное, потому что он не пытался как-то мной манипулировать. Он просто исполнял свою работу.

Ранения, полученные этим немолодым военным в тот день, не могли на нем не сказаться. Вот и сейчас даже несколько шагов в мою комнату дались сержанту непросто. Он постоял, осматриваясь, и, неожиданно для меня, осторожно опустился на единственный в комнате стул. Гримаса на лице сержанта показала всю гамму ощущений, которые приносили ему даже такие простые движения. Я остался сидеть на кровати, гадая, что сейчас будет.

— Ничего тут не изменилось, да? — спросил сержант, усевшись и еще раз оглядевшись.

— Нет, только терминал связи не работает.

Я указал рукой на выключенный терминал на столе. Вчера вечером я попробовал связаться хоть с кем-то, но оживить электронику мне не удалось.

— Работает он, — поморщился сержант, — но только на запись.

— Это мне вряд ли поможет. Я хотел попробовать поговорить с Орвином.

— А ты не удивился, когда я сказал про запись…

— Я многому научился у Навигаторов. Они мне предоставили почти полный доступ к информации.

— Да, учишься ты быстро, я уже и забыл… Почти полный доступ, ты смотри… И как тебе? Много интересного узнал?

— Сержант. Зачем вы здесь?

Сержант помолчал, что-то обдумывая. Потом наклонился к столу, и подложил под терминал что-то маленькое, вроде монетки. Посмотрел на меня, кивнул.

— Верно, нечего вокруг да около ходить. Пошли, нужно поговорить.

— С кем? — спросил я, не трогаясь с места.

— С полковником Крэтчетом. Сюда ему идти нельзя. Да и таблетка эта может тоже не от всякой прослушки защитить. Но есть место, где мы сможем поговорить. Прогуляемся?

Я подумал пару секунд. А что еще мне остается? Страшно не было, я почему-то был уверен. Уверен в себе, да и в сержанте, как ни странно. Я легко вскочил на ноги, и стал одеваться.

— Я понимаю, что это значит «да»? — сержант с видимым усилием поднялся со стула и спросил, усмехнувшись. — Не страшно?

— Нет, — честно ответил я. — А должно быть?

— Не знаю, — так же прямо ответил сержант, пожав плечами. — Как говорят, — не боятся только глупцы. Но нас тебе опасаться не нужно. Нужно опасаться прежде всего того, что ты задумал. Что бы там ни было. И давай пойдем помедленнее, я все же не модифицированный, на мне раны не так быстро заживают.