Все вышли в коридор, где нас ждали двое солдат в форме Совета. Они были в полном боевом снаряжении, с короткими ускорителями на груди. Неподалеку от них на полу стоял рюкзак, принадлежащий явно доктору Водопьяновой, и два пластиковых объемных контейнера. Скорее всего, в них было научное оборудование, которое собрала с собой доктор.

— Вы позволите? — спросил советник, указав на контейнеры.

— Они не заперты, — фыркнула доктор.

Советник откинул крышки и озадаченно посмотрел на уложенные в специальные мягкие гнезда приборы и их части. Для меня эти части могли быть в равной степени применимы как в кофеварке, так и в смертельном оружии. Судя по виду советника, он был далек от науки примерно так же, как и я.

— Советник, я полагаю, что бомб и оружия на вироне хватает. А вот инструментов для исследований и медицинской помощи — нет. Поверьте, это тот минимум, который нам нужен.

Советник кивнул и закрыл крышки контейнеров. Я вызвался нести один из них, другой подхватил Орвин. Доктор улыбнулась нам, и я совершенно искренне ответил ей улыбкой. На самом деле я был рад, что с нами будет еще один человек, которому я почему-то доверял.

Ангар, в который вошла вся наша немаленькая компания, оказался совсем небольшим. Здесь могло уместиться два вирона, но на данный момент стоял один. Даже непрофессиональным взглядом я заметил отличия от обычных виронов: этот казался толще и неуклюжее. Несколько наростов в задней части амки портили и без того не очень элегантные контуры аппарата. Я предполагал, что невидимых взгляду изменений куда больше.

Не было никаких громких или сердечных прощаний. Два пилота Совета погрузились первыми, за ними следовал Георг, который сразу пошел устраиваться на месте первого пилота. Сержант, отдав честь полковнику, исчез в недрах амки. Доктор Водопьянова подождала, чтобы мы с Орвином погрузили ценное оборудование, и занялась его укреплением в салоне.

— У вас все получится, — сказал мне полковник, когда я глянул на него.

— Вы впишете свое имя в историю, — кивнул мне советник.

— Нам бы взлететь со всем этим багажом на борту, — буркнул Орвин, совершенно разрушив торжественность момента.

Я кивнул остававшимся здесь, и забрался в ставший очень тесным салон амки. Люк за мной закрылся и загерметизировался, и я услышал, как двигатель вирона тихо пробуждается к жизни. Я сел на одно из немногих остававшихся пустых пассажирских кресел, и пристегнул ремни. Ну вот. Впервые в своей жизни я покидаю биом не спонтанно, а осознанно, подготовившись. Хотя, подумав, я увидел не так уж и много различий между этой нашей экспедицией и отчаянным прыжком в никуда.