Курс был проложен настолько, насколько это было возможно. То есть — очень приблизительно. Все подробности были у Георга, как и самый лучший из подготовленных шлемов, от которого тянулся странный короткий шлейф к некрасивой коробке, закрепленной между лопаток пилота. Выглядело все так, словно неизвестный паразит присосался к спинному мозгу самого важного на данный момент в кабине человека. Оба пилота Совета надели такие же шлемы. Один из них сел рядом с Георгом в головной кабине. Второму места в кабине не досталось, и он сел с нами в салоне. Вирон слегка дрогнул, и выкатился в открывшиеся двери ангара. Я ощутил неожиданную тоску, которая охватила меня всего. Я только привык к Атлантису, и вот улетаю отсюда. Я не хотел говорить «навсегда», но это слово отказывалось уходить из моих мыслей.

Вирон остановился, постоял недолго. Георг, которого я видел в открытую дверь кабины замер на мгновение, потом осторожно и медленно положил руки на панель управления. Наша амка легко поднялась в воздух, слегка повернулась и полетела вперед, постоянно поднимаясь все выше. Очень скоро за маленьким иллюминатором была только белая пелена ветра — такая знакомая всем нам.

Я понятия не имел, куда мы летим. Да и если бы имел, легче мне от этого вряд ли стало. Полагаю, что никто в кабине, включая Георга, не был уверен в том, что нам удастся попасть на Старобор. И еще меньше уверенности было в том, что потом нам повезет найти обратную дорогу на Атлантис. Я подумал о том, что вот сейчас мы уже не принадлежим Атлантису никак. Ни советник, ни полковник в данный момент уже не могут на нас повлиять. И то ли эта мысль, то ли едва уловимое глазом движение слева от меня активировало мою «волну».

Солдат, сидевший с нами в салоне, одним коротким и очень точным ударом вырубил сидевшего рядом с ним сержанта. Сейчас он вставал, глядя на меня и медленно поднимая вверх ускоритель. Медленно по моим, ускоренным меркам. А вот для всех остальных он был быстр, причем — очень быстр. Периферическим зрением я заметил возню в кабине пилотов — ну что ж, по крайней мере Георг не дал застать себя врасплох. Я нагнулся вниз, одновременно нащупывая рукой пряжку пристегивающего меня к сиденью ремня. Негромко шикнул одинокий выстрел, и пуля прошла над моей головой. Ого, вот это скорость, я моментально вспотел от страха. Пряжка подалась, и я буквально упал в проход между сиденьями. Задерживаться там я не стал, толкнувшись в сторону медленно опускающего ствол оружия в мою сторону солдата. Выстрелить он не успел: сказались все же мои тренировки в отделе безопасности. Я схватил руку с оружием одной рукой, и тут же перехватил ее чуть выше второй, одним резким движением ломая кисть солдата вовнутрь — в этом направлении сустав наиболее уязвим. Хрустнула либо кость, либо рвущиеся сухожилия, и солдат открыл рот для крика. Но и этой возможности я ему не дал: уже поднимаясь с колен, я вложил в удар кулаком снизу вверх всю свою силу, откидывая голову нападавшего назад. Я вскрикнул от резкой боли — кажется, я сломал себе палец о застежку шлема.