— Крис, Орвин, — кивнул нам полковник. — Прошла неделя с момента вашего поступления сюда. Хотел поинтересоваться у вас, что вы сами думаете об этом времени?

Мы с Орвиным переглянулись. Мы, конечно, много чего думали, и планы строили постоянно, но при этом понятия не имели, что именно хочет услышать от нас полковник.

— Да в общем ничего, сэр, — неуверенно ответил я. — Нас тренируют, исследуют. Кормят, опять же. Я надеюсь, что у нас все в порядке.

— В общем и целом — да. С вами все в порядке. И в то же время… Я чего-то не понимаю. Мы все что-то упускаем, как мне кажется. Топчемся на месте.

Полковник неожиданно встал из-за стола и принялся расхаживать по кабинету — туда-сюда, за нашими спинами.

— Результаты тестов у вас очень разные. Но странность — не в этом. Вот вы, Крис — вы показали очень неплохие цифры на полосе препятствий. Почти идеальные цифры на тестах на реакцию и ловкость. Но, например, в силовых тестах — слабо. И ваши навыки боя на мечах, которые, по вашим рассказам, спасали вам жизнь, меня совсем не впечатлили.

Полковник остановился у окна, испытующе глядя на меня. А я боролся с собой, успокаивая сразу две эмоции: во-первых, мне было обидно, что наше старание на всех тестах не оценено должным образом, а во-вторых, мне хотелось хоть какого-то понимания, зачем вообще все эти тесты проводятся. Да и вообще я не понимал, кому и что я должен доказывать. Я начал говорить, осторожно подбирая слова и стараясь не поддаться эмоциям.

— Я не знаю, почему у нас разные и разнообразные результаты. Я никогда не считал себя особенно сильным. И на Староборе, на войне, мне скорее помогала скорость и ловкость, чем сила. Про меч… Я не знаю, что не так. Я никогда не дрался с воображаемым соперником. В дружине у Медведя мы всегда сражались с настоящими дружинниками — тренировочными мечами. В таких боях есть смысл стараться: даже деревянным мечом можно получить очень больно.

— То есть, вам не хватает вызова, Крис? Адреналин нужен? — мне показалось, что глаза полковника неуловимо сверкнули. — Что же, это можно устроить.

— А для чего вообще нас тренируют? — это спросил Орвин, который все еще очень плохо говорил на линго, несмотря на то, что ежедневно занимался дополнительно языком.

— Вас пока не тренируют, а только испытывают. Мы пытаемся понять, на что вы способны.

Я тут же вспомнил, как сперва Медведь, а потом и Мария говорили: многим будет интересно узнать, на что я способен. И что этот интерес может быть очень опасен, и прежде всего — для меня. Но я также понимал: полковник — не тот человек, который станет выполнять нашу просьбу просто так. Полковника нужно убедить, что мы ему нужны. Правда, я пока понятия не имел, как это сделать.