Развернув ее, я всмотрелась в слова, выведенные аккуратным решительным почерком.

«Да здравствует король Нергал. Да здравствует король Нергал. Да здравствует король Нергал».

Я провела по буквам кончиками пальцев. Эта фраза не облегчила одиночества, зато разожгла любопытство.

Какого черта кому-то вздумалось хранить подобное?

Снова коснувшись бумаги, я нащупала едва различимые бугорки. Нахмурившись, поднесла записку к разожженному очагу, и у меня перехватило дыхание. Оранжевые лучики света струились сквозь крошечные отверстия, наколотые иголкой и складывающиеся в изящные буквы.

Мое сердце ускорило бег. Это был примитивный способ сокрытия от посторонних глаз сообщений! Я принялась расшифровывать содержание послания, адресованного моей маме.

Арья, боюсь, что время мое на исходе. Лжепринц, мой вероломный сын, остается глух к угрозам и не позволяет нам вернуться. О Роуэн, нашем возлюбленном творении, ему ничего не известно. Я говорил с Умирающим Богом, и он подтвердил наши опасения. Если Лорд Хаоса добьется своего, царство смертных сгорит в огне. Править надлежит ка Мортаны. Лишь третьему Светоносцу под силу возродить нас. Я вернусь к вам, как только смогу.

Молох .

Пытаясь понять смысл письма, я перечитывала его снова и снова, потрясенная тем, что в нем упоминается и Лорд Хаоса, и Умирающий Бог, и даже я сама! Мои подозрения наконец подтвердились – Арья и Молох были моими настоящими родителями.

Подхваченная водоворотом мыслей, я бросила взгляд на дверь. Сколько у меня осталось времени до возвращения Ориона?

Кое-что из написанного выглядело предельно просто. Лжепринц, вероломный сын Молоха – это, конечно, король Камбриэль, мой сводный братец.

Сердце гулко колотилось в плену грудной клетки.

Три Светоносца с золотыми звездами, метками Люцифера. Я, Орион и Мортана? Отец говорил о нас с ней как о двух разных личностях.

«Если Лорд Хаоса добьется своего, царство смертных сгорит в огне».

Не очень-то вдохновляюще звучало, но я хотя бы получила доказательство того, что не являюсь той, за кого меня принимает Орион. Мое сердце екнуло, когда я прочитала послание снова.

«Править надлежит ка Мортаны».

Я являлась третьим Светоносцем… и понятия не имела, что такое ка. Может, этим словом обозначали дочь, которая как две капли воды похожа на другую? Почему же тогда отец назвал меня возлюбленным творением? О членах семьи так обычно не говорят. Походило скорее на «чудовищное создание Франкенштейна».

Я закрыла глаза, и перед мысленным взором снова возник Камбриэль. Если верить письму, мои родители ему угрожали. Готова спорить на что угодно, они использовали тот же рычаг воздействия, что и Орион. Наверняка обещали рассказать всему свету, что он не настоящий король. Но, в отличие от Ориона, их оказалось легче убить, чтобы избавиться от нежелательных доказательств.