Кел, не раз наблюдавший происходящее в Палате Солнечных Часов, считал, что намек довольно прозрачен. Иногда он задумывался о том, как относятся к этому изречению Семьи Хартий и замечают ли они его вообще. Эти люди редко поднимали глаза к небу.

Когда Конор в сопровождении Кела вошел в зал, все смолкли. Люди следили взглядами за принцем, пока он шел к своему Солнечному креслу, как растения, следующие за светилом. Кел попытался разгадать выражения их лиц. Конор много раз присутствовал на заседаниях, но еще никогда ему не приходилось выступать в роли председателя.

Леди Аллейн, разряженная в розовый шелк, выглядела довольной. Каждому владельцу хартии позволялось привести на собрание Двенадцати одного спутника. На низком табурете рядом с матерью сидела Антонетта. Она явно обрадовалась, увидев Конора.

Джосс Фальконет ободряюще улыбнулся.

Бенедикт Роверж, который взял с собой Шарлона, насупился.

Казалет, главный банкир Кастеллана, сидел с бесстрастным видом.

У Монфокона, который облачился в костюм из малиновой парчи с бледно-зелеными кружевами, было такое лицо, словно он пришел на цирковое представление.

Конор, заняв свое место, кивнул Майешу Бенсимону. Советник сидел на табурете у подножия Солнечного кресла, но их глаза находились на одном уровне – Майеш был очень высокого роста. Кел думал, что годы согнут советника, но ошибся. Ему казалось, что Бенсимон нисколько не изменился за прошедшие десять лет. Тогда, в детстве, Кел считал его стариком, и он, конечно, старел, но, хотя его волосы побелели, на лице не появилось новых морщин. Медальон сиял как звезда. Майеш сидел с прямой спиной, равнодушно глядя на аристократов из-под кустистых бровей.

Для Кела не нашлось ни стула, ни табурета, но он и не ждал этого. Он стал за Солнечным креслом, а Конор развалился с нарочито небрежным видом, словно говоря: «Мне кажется, все это так несерьезно».

– Приветствую вас, монсеньер, – заговорила леди Аллейн, продолжая улыбаться Конору.

В молодости она считалась первой красавицей двора и даже сейчас была очень хороша. Платье плотно облегало ее безукоризненную фигуру. Квадратный вырез открывал пышную грудь, искусно задрапированную прозрачной газовой тканью.

– К сожалению, мы успели лишиться одного из наших коллег. Гремонт уснул.

Так оно и оказалось. Матье Гремонт, девяностопятилетний старик, который контролировал торговлю кофе и чаем, похрапывал в своем резном кресле.

Конор усмехнулся:

– Плохая реклама для его товаров.

Аристократы вежливо засмеялись остроте принца.

Кел перехватил взгляд Фальконета; тот выглядел уставшим и больным. Ничего удивительного – бедняга почти до рассвета пил с Монфоконом и Ровержем на крыше Западной Башни. Фальконет подмигнул Келу.