Врачи осмотрели метки и начали совещаться. Они с сожалением говорили, что нужно многое удалить, прежде чем останется чистый холст. Только после этого они смогут приступить к работе, повторяли они. «Все это испорчено, – произнес Фаустен, глядя куда-то в пространство слезящимися глазами. – Плотью и кровью следует пожертвовать. Здесь… – и он положил руку на грудь Кела, – находится алмаз».

Вперед выступил король Маркус. В руке он держал церемониальный меч Светлячок. Эфес меча был украшен золотом и эмалью; поперечина была усажена рубинами, похожими на капли крови. «Мой сын, – заговорил он. – Это должен сделать ты».

И он передал меч Конору. Кел хотел прошептать имя Конора, умолять его о милосердии, но Боги отвернулись от него, сама вселенная отвернулась от него. Он не мог даже набрать в грудь воздуха для того, чтобы просить пощады. Когда Конор занес над ним меч, направив острие прямо в сердце, Кел услышал крик феникса и полетел в черную бездну.

– Значит, ты побывала во дворце! – воскликнула Мариам и слегка подтолкнула Лин плечом. Они шли по рынку. – И познакомилась с принцем. И его кузеном. Ты видела ихкомнаты .

– Мариам, я рассказывала тебе об этом ужепять раз , – простонала Лин.

Это было невыносимо; ей уже надоело описывать свой визит во дворец. Естественно, она сдержала обещание, данное Майешу: никаких упоминаний о «пауках», Ловцах Мечей или талисманаханокхам .

Мариам остановилась у лотка, на котором были разложены штуки шелка и парчи. Она пришла на рынок, чтобы накупить тканей, из которых планировала шить платья для половины девиц Солта – так, по крайней мере, казалось Лин. До Праздника Богини оставалось чуть меньше месяца, и Мариам завалили заказами. Несмотря на то что за пределами Солта ашкары обязаны были одеваться скромно, внутри они могли носить одежду любых цветов. Праздник был поводом продемонстрировать новые наряды и предстать перед соседями во всей красе.

Мариам улыбнулась подруге, ощупывая ткань цвета листьев кувшинки.

– А я хочу послушать еще раз. Что здесь плохого?

– Мне, кстати, тоже любопытно, – вмешалась скучающая торговка, седая старуха с нарисованными черными бровями. – По-моему, вы сказали, что побывали водворце ?

Лин вцепилась в рукав Мариам и оттащила ее прочь от прилавка с тканями. Они остановились на пустом участке между лотками ювелира и часовщика. Подбоченившись, Лин окинула подругу суровым взглядом. Однако на самом деле она вовсе не сердилась и подозревала, что Мариам об этом известно. Как она могла сердиться, когда Мариам стало…лучше ? Лин не знала, в чем причина. Может быть, помогли отвары, которые она заставляла Мариам принимать каждый день. Может быть, дело было в возбуждении перед Праздником или в восторге от поездки Лин в Маривент. Но это было неважно. Важнее всего было то, что впервые за несколько месяцев краски вернулись на лицо больной, она двигалась энергично, была оживлена.