– Ты что, уснула? – в недоумении спросил он.

Лин посмотрела на руку: оказывается, она сжимала в кулаке свою брошь, и оправа оставила на коже красные следы. Сунув брошь в карман, девушка попыталась непринужденно улыбнуться, но стоило ей на мгновение прикрыть глаза, и она видела образы из своего сна: тень и пламя.

– Я в последнее время плохо сплю, – извиняющимся тоном произнесла Лин.

И это была правда. Ближе к рассвету она все же засыпала, но отдохнуть не удавалось. Часто ей снилось, что она стоит на крыше башни Балал и смотрит на охваченные огнем равнины. Снова и снова она видела во сне, как к ней приближается Сулеман, и ощущала непреодолимое, страстное желание. Наутро у нее болело все тело.

Иногда ей снилось, что она летит среди утесов в облике ворона, смотрит, как старик швыряет в море книги. Но тот сон, который она видела во дворце, ей больше не снился – тот, в котором она заползала в пещеру и видела ослепительный свет. Она спросила у Мариам, что означают слова «Hi nas visik», и удивилась, услышав, что это переводится как «Ты существуешь на самом деле».

«Эта фраза используется для выражения сильного удивления, – объяснила Мариам. – Когда человек не верит своим глазам».

Лин встревожилась. Как могло случиться, что она говорила во сне на языке, которого не знала в реальной жизни? Но ей некогда было размышлять об этом. С той ночи, когда она вылечила наследного принца и даже избавила его от следов побоев, Лин не могла думать ни о чем, кроме камня Петрова (она по-прежнему иногда называла его так про себя, хотя теперь это былее камень). Она пыталась придумать, как использовать его для лечения больных. Как осуществить то, что было недоступно дажегематри .

Она до сих помнила образ, который возник перед ее мысленным взором, когда она стояла у постели принца. Струйки дыма внутри камня образовывали слово. «Исцелись». Лин чувствовала, как он пульсирует под одеждой.

К утру камень остыл. Погас. Словно умер. Стал светло-серым, тусклым и непрозрачным, будто жемчужина. Лин вертела его в руках, пыталась снова заглянуть в него, но ничего не видела. Ни движущихся теней, ни букв.

Несмотря на эту перемену, она упрямо пыталась «оживить» магический камень: попросила подругу лечь в постель и мысленно сосредоточилась на исцеляющих талисманах, которые Мариам носила на шее и запястьях. Но все было тщетно. Это сводило Лин с ума. Почему камень подействовал на принца, но не помогал Мариам? И на Кела он тоже подействовал, теперь она знала это; камень ускорил его выздоровление, хотя и не настолько эффективно, как в случае принца Конора. Она до сих пор помнила это ощущение; как будто каменьхотел , чтобы она воспользовалась им, прожег карман туники, даже оставил отметину на ее коже. Но он ни разу не «просыпался», когда Лин посещала других пациентов, хотя она всегда брала его с собой в город.