Новость о помолвке взбудоражила весь город. В Солте Лин ничего не слышала об этом событии, поскольку ашкаров не интересовали проблемы семьи Аврелианов. Конор не былих принцем; он был чужаком, сыном короля Кастеллана.Их принцем был Амон Бен-Иуда, эксиларх, который сейчас странствовал по Золотым Дорогам вместе с Санхедрином[28] .

Лин, однако, наслушалась разговоров о будущей свадьбе от своих городских пациентов, особенно от Зофии, которая по каким-то личным причинам терпеть не могла Сарт. «Я разочарована, – ворчала она, размахивая старинной абордажной саблей. – Как же обидно. Такой красивый принц, и женится на глупой, скучной девице». – «Вы не можете этого знать, – возразила Лин. – Возможно, принцесса – интересный человек». – «Она же родилась в Сарте. А тамошние люди или глупы, или лживы, или и то и другое вместе», – твердо произнесла Зофия.

Основная часть населения разделяла это мнение. Некоторые пациенты Лин опасались того, что этот брак позволит Сарту закрепиться в Кастеллане; говорили, что иностранцы получат доступ в гавань, навяжут местным жителям свою моду и заставят их носить дурацкие шляпы.

Лин слушала, рассеянно кивала и думала о принце. «Не нужно меня жалеть. Пожалейте лучше женщину, которой придется выйти за меня замуж».

И она действительно немного жалела принцессу Аймаду д’Эон. Но еще сильнее она жалела Конора Аврелиана, и это приводило ее в недоумение. Она всегда считала, что обрадуется, если принц, например, свалится в колодец и просидит там неделю, и вот, пожалуйста: она ощущала странную тоску каждый раз, когда думала о нем. А думала она о принце слишком часто в последнее время.

Лин не получала никаких известий из дворца с того утра, когда Кел разбудил ее, когда они увидели, что принц Конор совершенно здоров и на его спине не осталось ни единой отметины. Несколько дней спустя Кел прислал ей записку с благодарностями и книгу об Огненном стекле, которую она как раз сейчас читала. Он сообщал, что принц Конор быстро выздоравливает, а королева Лилибет довольна ее работой.

Она поняла, что это нечто вроде кода. Лин в волнении ждала упоминаний о чудесном исцелении Конора от Майеша или Андрейена. Но никто из них ничего подобного не сказал, и она вздохнула с облегчением. Итак, те немногие во дворце, кто знал о наказании плетью, не подозревали о том, что принц полностью поправился за одну ночь.

Шли дни, жизнь текла своим чередом, и Лин начинало казаться, что это необыкновенное, чудесное событие произошло вовсе не с ней. Что это воспоминания о чужой жизни, которые кто-то вложил ей в голову.