– Вы обладаете властью, – заметила Лин.

Король Старьевщиков поставил чашу на полку и улыбнулся.

– Но я как раз проявляю большую гибкость. Главным образом в вопросах морали.

Лин не успела ответить: из-за двери послышался шум. Она услышала возмущенный голос Джиан, а потом двери распахнулись, и вошел какой-то мужчина со злым лицом. У него были темно-рыжие волосы, черные глаза, и одет он был так, как одевались в городе сыновья торговцев. Через несколько секунд Лин вспомнила его: тот самый человек, с которым разговаривал Король Старьевщиков, когда она впервые приехала в особняк. Он хотел купить…

– Порох! Где мой черный порох? – прорычал рыжий. – Я должен был получить его два дня назад! Я человек терпеливый…

– Ты врываешься в мой дом, расшвыриваешь моих телохранителей, – процедил Андрейен, прищурив зеленые глаза. – По-твоему, так ведут себя терпеливые люди?

– Прошу прощения, – заговорила Джиан, которая вошла следом за молодым человеком в гостиную и внимательно наблюдала за ним, держа руку во внутреннем кармане куртки. – Я, конечно, могла его убить, но не была уверена в том, что тебе это понравится.

– Не нужно извиняться, Джиан, – ответил Андрейен. – У него дурные манеры, но в целом он безобиден. Киприан Каброль, если тебе нужно со мной побеседовать, лучше договориться о встрече заранее.

– Мне некогда, – возразил Киприан. – Вознесение через четыре дня.

– Потрясающая новость, – усмехнулся Король Старьевщиков. – Я постоянно ругаю себя за то, что не слежу за датами основных праздников. – Он скрестил руки на груди. – Возможно, ты не заметил, но у меня совещание.

Киприан Каброль бросил пренебрежительный взгляд в сторону Лин.

– Ну и что? Это же ашкарская девчонка, кому она расскажет? Мой порох…

Андрейен в досаде поднял глаза к потолку.

– Киприан, речь идет о шэньчжоуском порохе. Ты же знаешь, его нужно перевозитькрайне осторожно . А кроме того, корабли Ровержей простоят в гавани еще две недели.

Корабли Ровержей? Лин не смогла скрыть удивления. Ровержи принадлежали к Семьям Хартий, ссориться с ними было опасно.

– Но порох мне нужен срочно, именно в День Вознесения, – настаивал Каброль. – Все должно произойти ровно в полночь. Все благородные соберутся на этом их пиру. Роверж и его проклятый сын будут там. Я хочу, чтобы они увидели это своими глазами. Огненные письмена моего мщения загорятся на небосклоне. Гавань будет пылать, как будто Боги сошли на землю во всей своей славе. Как будто в мир вернулась магия и чародеи подожгли океан.

– Ничего себе, да тебе надо стихи писать, – буркнула Джиан.