– Мне очень жаль, – ответила Лин. – Наверное, я действовала неосторожно, привлекла к себе ненужное внимание…

– Ничего страшного. – Андрейен отмахнулся от ее извинений. – По своему опыту могу сказать, что иногда полезно привлечь к себе внимание. Возможно, тот, кто сейчас ищет эту книгу, занервничал, узнав оваших поисках. Возможно, занервничав, этот человек выдаст себя и свои намерения.

Он улыбнулся, и Лин вздохнула с облегчением. Она все-таки побаивалась гнева Короля Старьевщиков.

– Торговец, с которым я разговаривала в Лабиринте, сказал мне, что книгу приобрел какой-то «разборчивый покупатель», – произнесла Лин. – Наверное, затем этот покупатель распространил слух, что желает ее перепродать, и люди ею заинтересовались, отсюда и разговоры…

– Может быть, – кивнул Андрейен. – Должен признаться, я недостаточно хорошо осведомлен о тонкостях нелегальной торговли антикварными книгами. Я слышал, эти букинисты – люди жестокие и коварные.

Он толкнул дверь той самой гостиной с массивным мраморным камином и подержанной мебелью, которая, как теперь было известно Лин, называлась Большой Комнатой. Очевидно, обитатели дома часто ею пользовались: кто-то оставил на подлокотнике дивана раскрытую книгу обложкой вверх, на столе стояла тарелка с недоеденным печеньем.

– Однако обычно мне все же сообщают, если кто-то в Кастеллане планирует продать нечто интересное или запрещенное законом. На этот раз я услышал только о человеке, который хочеткупить книгу.

– Но никакой информации о том, кто это может быть?

Король Старьевщиков покачал головой.

– Я могу снова попросить разрешения войти в шуламат, но махарам ясно дал понять, что этого не будет, – вздохнула Лин.

Король Старьевщиков взял со стеллажа, стоявшего около камина, серебряную магическую чашу. Лин стало неприятно, когда он прикоснулся к чаше, захотелось сказать ему, чтобы он поставил ее на место, что эта вещь священна для ее народа. Но она понимала: с ее стороны это будет проявлением ханжества, ведь если бы махарам и Санхедрин узнали о ее «сотрудничестве» с Королем Старьевщиков, ее, наверное, изгнали бы из Солта. Этот проступок был гораздо серьезнее, чем какая-то там чаша. Интересно, он когда-нибудь пользовался услугами ашкаров, подумала Лин. Ей показалось, что ему больше, чем другим обитателям Кастеллана, известно о том, что происходит за стенами Солта. Информация была его «хлебом». Но человек, согласившийся тайно работать на него, рисковал своим местом в сообществе. Как она.

– Некоторые люди, – произнес Андрейен, изучая чашу, – получив власть, теряют гибкость и предпочитают, принимая решения, рисковать как можно меньше.