Лин крепче сжала книгу. С одной стороны, ей не хотелось выглядеть в его глазах обыкновенной женщиной, такой, как все прочие; гордость побуждала ее отказаться, вернуть ему подарок. Но она подумала о своей подруге, о том, как блестели глаза бедняжки, когда она предлагала принцу сшить для него плащ, и поняла, что не сможет сделать этого. Это было все равно что убить Мариам.

Лин положила книгу Касмуны на стол. Снова взглянула на принца.

– Ну вот, – сказала она, – я ее приняла. Это означает, что теперь вы сможете навсегда забыть обо мне?

Он тяжело дышал. Если бы Конор был ее пациентом, она приложила бы пальцы к его шее, коснулась бы гладкой кожи, слегка надавила бы, чтобы нащупать пульс. Сказала бы: «Дышите глубже».

Но он не был ее пациентом. Он был наследным принцем Кастеллана. А в следующее мгновение Конор наклонился к ней и прижал губы к ее уху. Лин вцепилась в край стола, чувствуя, как жар разливается внизу живота. Услышала его хриплый шепот:

– Я уже забыл тебя.

Она оцепенела. А принц тяжело перевел дыхание, резко развернулся и зашагал к выходу. Хлопнула дверь.

Лин так и стояла, держась за стол.

Она закрыла глаза. На улице раздавались голоса: наверное, все уже знали, что принц Кастелланапришел домой к Лин Кастер . Знакомые собрались напротив ее дома, чтобы глазеть и судачить. Что будет, если она скажет, что он просто пришел вернуть долг? Вряд ли кто-нибудь ей поверит.

Кел свернул под древнюю каменную арку и пошел по Арсенальной улице. Он никогда не бывал в Лабиринте днем. Подобно цветам Ночного Сада, этот район оживал только после захода солнца. Обычные городские кварталы выглядели веселее в ясный солнечный день, но Лабиринт к ним не относился. В ярком свете хорошо видна была грязь на стенах, мусор, лужи. Пьяные аристократы, шатаясь, расходились по домам после оргий, некоторые останавливались и блевали у лавок с заколоченными витринами. Двери опиумных притонов были распахнуты, на голом деревянном полу шевелились их одурманенные посетители; солнечный свет заставлял их покинуть страну грез и вернуться к отвратительной реальности. Проститутки в сорочках и нижнем белье отдыхали на балконах после ночной «смены», пиликарак и курили хиндские сигары. Торговки выкатывали на тротуары тележки с огромными кастрюлями, в которых булькала шэньчжоуская рисовая каша. Такую кашу обычно ели с рыбой или фруктами. Матросы выстраивались в очереди, держа наготове помятые металлические котелки, которые носили в вещевых мешках. Кел часто видел в городе, как привычные к порядку моряки моют свою посуду в резервуарах с водой и фонтанах.